В черепной моей тюрьме
Бродит узник без конвоя,
Он рисует на стене
То, что сгубит нас обоих.
Я спокоен, как диспетчер
в день крушения «Челнока».
Просто этот странный вечер
чуть потёк, как облака
на картинах у Магритта,
просто воздух стал густым,
И гундосит трек забытый
из кассеты «Техно-гимн».
Просто в зеркале напротив
кто-то, выбритый под ноль,
мне показывает фокус,
Иссушив мой апероль.
дофамин упал на донышко,
как последний спрайт в «Денди».
Эй, на том конце, Алёнушка,
ты козлёночка не жди.
Боль — надёжный камертон,
Чтоб не спутать жизнь и кому.
Из разбитых в пыль икон
Смотрит лик мне незнакомый.
И под этим взглядом стылым,
под давлением пустоты,
я беру простое мыло
и смываю все черты
С лица, зеркала, экрана,
Чтобы больше не сверять.
Чтобы действие нирваны
перестало нагревать
Весь мой внутренний металл,
Из которого куются
Звёзды. Кто-то прошептал,
Что они вот-вот взорвутся.
И осколками имён
Процарапают на небе
Новый свод чужих времён,
Где никто доселе не был.
Я готов. Я жду сигнал.
Пульс стучит морзянкой в вены.
Двести рыл внутри зеркал.
Тень качается на стенах.