Ярче яркого — солнце в полнеба
ванилью течёт по лазури.
А он просто стоит с булкой хлеба,
глаза васильковые щурит.

Как треснувший лёд на пруду,
зеркала мартовских луж
блестят на февральском снегу.
Я стесняюсь. Он неуклюж.

Я ещё не встречала в жизни
вот таких вот, заоблачных, лиц.
Подзывая пернатых свистом,
крошит хлеб он в кормушки для птиц.

Отпечаток грустной улыбки
застыл на усталом лице,
как будто незримые скрипки
играют в миноре концерт.

Лучистым полднем в саду
невзначай поняла, впервые
ему ладонь протянув, —
до него я жила без крыльев...

Громче слов молчания трепет.
Всё читаю в его глазах.
Я — синичка в бескрайнем небе.
Он — журавль в моих руках.