Внимая птичьим росчеркам и пенью,
притихла ночь в ветвях дремотной тенью,
стараясь не спугнуть лесную фею
алмазных рос мерцающим видéньем.
Закутана в шелкá листвы дубрав,
в причудливые перья райских пав,
перебирает пальцами ворс трав —
как лисий мех, он мягок и лукав.

Шуршат атлáсом крылышек стрекóзы
в лилóвой дымке солнечных амброзий.
Янтарных кáпель мёд, как под гипнозом,
льёт в чай из лепестков суданской розы
рассвет, пробивший облачную мель,
добавив красок в нежную пастель.
И тонет в белой пене тополей
мелодией кленовая свирель.