( Хроника конца века )
поэма
«О судьбах отчизны помышляя…»

От автора

Своей мечтою ослеплённый,
Надеждой светлой окрылён,
Ты сам в себя лишь был влюблённый
И сам собой же посрамлён.
Своих плодов не зришь изъяна,
Тебе лета твои не впрок,
И в новый век ты тащишь рьяно
Свой затянувшийся порок.
По дням минувшим воздыхая,
Клянешь свой жребий роковой
И, скорбный дух свой ублажая,
Надеждой тешишься одной.
И льстясь отвагою былою,
Пляши и пой, проста душа!
С своей великою судьбою
В обнимку ходишь без гроша.
И в дальний путь, вверяясь Богу,
Под стягом мира и добра,
Надев смиренческую тогу,
Летишь с сумой, презрев ветра.
И кротким агнцем, смиренно,
Суля прожекты тут и там,
Клянешься в срок, пренепременно,
Держать ответ по всем счетам.
Но неизменен твой удел —
Кривить душой себе в угоду
И в завершенье всяких дел
Дарить словам своим свободу.
Но кто презрит твою личину?
Кому спокойствие во вред?
Ведь разнуздав свою кручину,
Ты натворишь немало бед.
Давно ль твой светлый идеал
Тебя на бой кровавый звал?
И дней тех мрачные страницы
Еще свежи́ для заграницы.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Но а нынче ты уж свой,
Стал быть, гостюшка родной!
А такому всякий рад:
«Ну не гость, а просто клад!
Ничего, что неумеха
И в делах на грош успеха –
Всё придёт в свой божий вид,
Был бы только аппетит.
А ещё чуть-чуть сноровки
Не мешало б для страховки,
Чтоб от общих от забот
Не нажить себе хлопот.
Да чтоб правил всем не бес,
А совместный интерес
И от всякого волненья
Не менял бы настроенья.
Что до нас – чего таиться?
Ведь сам Бог велел делиться,
Хоть и вовсе не про нас
Приближать твой звёздный час.
Хорошо, что «отбесился»,
Только б сдуру не озлился
И от милостей взамен
Снизошёл до перемен.
А тогда, глядишь, и к нам
Всё вернётся по счетам;
Ну а коль на каждый цент
К ним приложится процент,
То с таким, сказать признаться,
Всякий недруг стал бы знаться
И не дав сомненьям волю,
Поспешил скорее в долю,
Чтоб под маской примиренья,
Проявив немало рвенья,
Предложить под некий план
Свой увесистый карман;
И согласно договору,
(Чтобы впредь не быть раздору!),
Напуская всюду шарм,
Застолбить себе плацдарм.
Ну а там, поймав момент,
Раскрутить ассортимент,
Чтоб не тратясь на агентов,
Враз копнуть под конкурентов
И, сметая все преграды,
Взять достойные награды.

2

Что ж, подобное желанье
Всюду встретит пониманье:
Кто ж откажет себе в счастье
«Послужить» тебе в несчастье
И, «сроднив» с тобою душу,
Потрясти тебя, как грушу?
Ведь не зря ж свои поклоны
За далёкие кордоны
Разослал ты хлебосольно.
Знать, и сам уже довольно
Ты намаялся от дури
И не жаждешь новой бури,
Остудив свой грозный пыл
И спалив обломки крыл,
Уж не грезишь о былом.
Что ж, спасибо и на том.
А ещё, признать в подмогу,
Что не рвёшься, слава богу,
Нахлебавшись всяких бед,
Воспитать весь белый свет!

3

Всё бы так, да кто ж поймёт,
Куда твой дух тебя зовёт,
Коли всякую затею,
Словно модную идею,
Ты готов в один момент
Водрузить на постамент
И, сзывая всех на битву,
Вознести её в молитву,
Чтоб, пройдя немалый путь,
Вдруг опомниться, всплеснуть,
Покручиниться с досады,
Записать кого-то в гады,
Заклевать в который раз
Иль, как водится, подчас,
Не найдя в себе изъянов,
Обвинить во всём смутьянов
(Не проникли ли под стяги
Злые недруги – варяги?)
И, продолжив эпопею,
Выбрать новую затею;
Чтоб, пройдя всё те же муки,
Не извлечь простой науки
И, едва наметив путь,
Двинуть вновь куда-нибудь…

4

Где ж тут счастью предаваться?
Быть бы живу, не скитаться
И, смирясь с своей судьбой,
Не удариться в запой.
Да и как, хлебнув такого,
Удержаться от хмельного?
Здесь другому доведись —
Не очухался б ни в жись.
Ну а ты в своей надежде
Всё такой же, как и прежде,
Даже с тяжкого «похмелья»
Жаждешь нового веселья.
Только с гордостью своей
Что-то стал ты поскромней
И в отчаянье большом
Сразу мчишься на заём:
И схитришь, и увернёшься,
Но желанного добьёшься,
Хоть и чахнешь на краю
В том несбывшемся раю.

5

Ну да, мало ли сомнений
Уготовил нам твой гений,
Но в кругу своих забот
Нынче ты уже не тот
И для горестной кончины,
Видно, нет уже причины.
Впрочем, где уж обольщаться,
Как бы здесь не просчитаться!
Что-то долго твой народ
Не отходит от невзгод.
Не с того ль, намучив кости,
Зачастил ты нынче в гости,
А давно ли отгостил,
Взяв сполна, чего просил?
Но не в силах снесть тревоги,
Вон: опять уж на пороге
И, сготовив свои сказки,
Снова ждёшь заветной ласки,
То ль с мольбою, то ль с укором,
Вопрошая хитрым взором.

6

Ну да что ж, не пожалеть?
Было б что за то́ иметь!
Только вот, меняя «веру»,
Потерял ты, видно, меру.
Не пора ль своих людишек
На предмет дурных страстишек
Потревожить между дел:
Не возвёл ли их в удел
Кто из братьи твоей «верной»
И, проникшись этой скверной,
Промышляет за спиной
Твоей щедрою казной,
Разнесясь на тыщу лет
Оградить себя от бед?
Даже дурень бесталанный,
Углядев какой изъян,
Норовит, как гость желанный,
Заглянуть к тебе в карман.
Только где ж на сих гостей
Напасёшься ты «сластей»?
Так ведь можно, если глуп,
Надорвать в натуге пуп
И, устав от тяжкой муки,
Опустить в бессилье руки.
Но к тому ль в твою утробу
Мы толкаем нашу «сдобу»:
Чтоб за ласку и участье
Лицезреть такое «счастье»?
Ну уж нет!.. Ты это брось!..
Сколько ж можно на авось?
Не хватало, чтоб опять
Развернуло тебя вспять,
А тогда уж нам с тобой
Не за стол, а снова в бой!
Так что, братец, шевелись!
Поднажми!.. Поднавались!..
А не то и, впрямь, до гроба
Доведёт тебя хвороба.
Ведь, уверовав во стать,
Не накличешь благодать,
Коли, лёжа на печи,
Есть чужие калачи
И, дивясь на всё чужое,
Посрамлять своё – родное!
Тут уж блещешь ты изрядно,
Хоть прозрел уже стократно,
Но в плену у прежних лет,
Всё такой же. Что ж, привет!»

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1

И обняв тебя за плечи,
Словно братца с грозной сечи,
Расцелуют для порядка
И, ощериваясь сладко,
Поведут скорей за стол,
Где, уважив протокол
И забыв на миг про беды,
Вспомнят прошлые победы;
И под звоны хрусталей
До родных твоих полей
Разнесется много крат
Их заморское «Виват!».
И, уж млея от привета,
Отхлебнешь для этикета
И, закинув сходу снасти,
Понесешь ты про напасти,
Чтоб, схитрившись половчей,
Взять рыбешку пожирней.
Но и им уже не внове
Подсекать на голом слове:
Кто же станет понапрасну
Ублажать девицу кра́сну
И терпеть часы свиданья
За пустые обещанья?
Ведь другому и в присест
Это вскоре надоест.
Но к тебе подход иной:
Ты ведь нынче, вроде, свой,
И лишив тебя участья,
Много ль выгадаешь счастья?
Не пора ль тебя, браток,
Приласкав сполна и в срок,
Словно дикого зверюгу,
Попытать на поводок,
Чтоб, спеша насытить глотку,
Все исполнил ты в охотку,
А не грезил про покой,
Заручась чужой деньгой;
И чтоб помнил ты, ленивец,
Кто твой истинный кормилец?

2

Чтоб дела достойно весть,
Превсего дороже честь.
И с тобою, как известно,
Пусть внатяг, но все же честно,
Хоть у них до всяких врак
Ты — известнейший мастак!
Но тебе ж, при всем при том,
Все как будто нипочем,
Коль один и тот же бред
Ты несешь здесь столько лет,
Возведя в свой талисман
Лишь один сплошной обман.

3

А уж в этом, как на грех,
Преуспел ты боле всех,
Хоть за этакий расклад
Ты и сам теперь не рад.
Но, радея за державу,
Погрешил ты, брат, на славу
И от здешних от щедрот
У иных уж полон рот!
Видно, лживый сатана
Завладел тобой сполна
И, тряся твоей сумой,
Охмурил тебя деньгой.
Но попав в бесчестья круг,
Разорвешь его не вдруг
И пока что в этом круге,
Как ни зри, одни потуги.
А потом твоя Фемида —
У тебя лишь так, для вида
И надеяться на чудо
Не приходится покуда.
Не с того ль свои невзгоды
Растянул ты аж на годы
И, кривясь от тяжких бед,
Все дивишь собою свет?
И умом как будто здравый,
И недуг свой вроде зришь,
И в веках овеян славой —
Так, когда соблаговолишь?

4

Но про то уж, коли статься,
Всяк хотел бы тут дознаться,
Потому как, мил дружище,
Задолжал ты им не тыщи
И в тисках своих тревог
Не один просрочил срок.
Только тут за всяким разом
Не сойдут к тебе с наказом,
Но, хватая за «грудки»,
Враз встряхнут тебе мозги!
Изведут и так, и эдак,
(Жаль, не зрит тебя твой предок!),
И, ситожив на послед,
Порешат с тобой в момент!
Чтоб в ответ на хлеб-заботу
Не впадал ты впредь в дремоту,
Но, запомнив сей урок,
Возвращал все точно в срок.
А иначе, уж поверь,
Не сбежать тебе потерь!

5

Да простят тебя потомки!
Вяжут крепко здесь постромки
И к стыдобушке твоей
Запрягут тебя — ей-ей!!!
Впрочем, все еще быть может,
И да Бог тебе поможет,
И, невзвидя твой позор,
Обратит к тебе свой взор.
Только знать, господне око
В том не зрит покуда прока,
И на божью благодать
Вряд ли стоит уповать.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1

Душа уж места не находит,
Но вот вердикт уже выходит —
И окрыленный, как Пегас,
Летишь ты птицей в тот же час
В родной предел со спешной вестью,
С сумой, добытой хитрой лестью,
А там уж верные орлы
Давно составили столы.

2

И вот опять уж слух сочится:
«Ужель и впрямь судьба вершится?!..
Ужели сжалился творец
И всем несчастиям — конец?!..»
И всякий, в мыслях разнесясь,
Уж близит день, торопит час;
А то, лишив себя покоя,
И вовсе мнит уже худое:
«Ужель опять — ни слава богу?!..
Ужель никто нам не в подмогу?!..
Ужели ж даст нам Бог Отец
Узреть печальный наш конец?!..
И ты, отец наш вседержавный!
Ужель столкнешь нас в сече бранной
И, близя жалкую кончину,
Ужели ввергнешь всех в пучину?!..»
Шумит, волнуется народ…

3

А там уж пир честной идет:
Спеша добычей насладиться,
Все тот же люд здесь суетится.
Веселье, шум, переполох!
И алчет взгляд, и алчет вздох!
Уж тут зря рта не разевай,
Здесь чаша плещет через край!
Здесь всяк по чину возлияет,
Иной уж сыт, но не признает
И, охочий до всего,
Не упустит своего!
Тут и батюшка наш — «царь»,
Седовласый государь,
Кубок царственный вина
Выпивает весь до дна.
А затем — и на повтор,
Чтоб разжечь хмельной задор,
И ещё... ещё... вослед
Замахнёт во славу лет.
И ни капли не прольёт,
Всё, как есть, в себя вольёт.
Ну и други в царском круге
Не скучают на досуге,
От «царя» не отстают —
Выпьют разом и нальют.
Здесь осётр и лосось
Разлеглись и вкривь, и вкось.
Клюква в тесте, балыки
И телячьи языки;
Крабы рыже-золотисто
Растопырились мясисто;
И икорка на столах —
Вся в заморских хрусталях —
Ешь и пей, сколь мочи есть,
По столу тебе и честь.
И, раструбив во все концы,
Поют о счастье молодцы́.
Разопрев, что твой звонарь,
Поёт и «царь» наш-государь.
Всё веселятся — пир горой!
Наверно, рай настал земной!

4

И тут, без чина, без мундира,
Любой сохотился б до пира
И на радостях, как мог,
Пустился в пляс, не чуя ног,
Чтоб под добрую под чарку
Свалить с души своей запарку.
Но про эту благодать
Тут иным лишь помечтать.
Коль ты с ложкой золотой,
Будешь с крабом да икрой.
Для иных его еда —
Хлеб насущный да вода,
Да чекушка на пропой,
Чтоб не жалиться судьбой,
Да три аршина на погосте,
Чтоб сложить, где было, кости.
А ещё Господь в подмогу:
Чуть живой — и слава Богу!

5

Но глядь: уж пиршеству конец!
И вот уж новый мчит гонец
В далекий край искать удачу,
С холеной свитою в придачу,
Чтоб оросив слезой чужбину
И преломив пред нею спину,
Забыв про славу и про честь,
Попить до срока и поесть.
Куда ж ты, горюшко-детина?
Куда несет тебя судьбина?
Ужель насытиться лишь всласть
Тебя влечет слепая страсть?
Иль, может, нужда одолела до боли
И нету спасенья от тягостной доли?
Иль все из рук уже вали́тся?
Иль впереди ничто не зрится?
Быть может, потоп уж стоит у ворот,
И карой небесной весь полон народ,
И в плену своих волнений
Уж не ждет иных решений?
А может, властная рука
Никак не сыщет батога?

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

1

Хоть ты, блистательный Крылов,
Мудрец во стойбище волков,
Взропщи под тяжкою годиной,
Судя лишь совестью единой.
Не ты ль про честь глаголал миру?
Настрой же дремлющую лиру
И из глубин, сокрытых взору,
Воздай столь гнусному позору!
Хлебнув и горя, и печали,
Стремясь душой во светлу даль,
Ужели пращур твой (едва ли)
Пригрел подобную мораль?
Сказать по чести, с этой дамой
Тебе частенько не везло,
Пусть даже маковкою алой
Порой лицо ее цвело.
Чего далече нам ходить
И стары годы ворошить? —
У нас своя здесь на волне,
Ещё свежа себе вполне:

2

Коммуны пылкая девица
И сладких снов ее царица,
Ты легкий нрав всегда имела,
С ее стола пила и ела,
Не ты ли, мерзкая блудница,
И ныне всюду преуспела?..
Давно ль порхала голубицей,
Являясь миру райской птицей,
И под шквалом злых ветров
Блюла свой ангельский покров?..
Но, знать, святое покрывало
Изрядно нынче обветшало,
И сегодня твой нарядец —
Уж не тот привычный глянец.
К тому ж твой грозный властелин,
Не сдюжив собственный почин,
Уж прежних сил в себе не зрел
И, оставшись не у дел,
О том лишь только и скорбел...
Но ты ж, бесхозная срамница,
Устав в прислужницах томиться,
Недолго прошлым тяготилась:
Поосмелела вся, взбодрилась,
С небес скорехонько спустилась
И, уж боле не таясь,
К пороку вся оборотясь,
Предстала всюду и везде
В своей постыдной наготе.
Вошла в покои и палаты,
Не обошла и черной хаты
И, не найдя себе врагов,
Везде нашла и стол, и кров.
И с пылкой страстью куртизанки,
В сияньи царственной осанки,
Пленила души и умы
Под сладкой тяжестью сумы.

3

И пусть твердят еще иные
Про те деянья громовые,
Про вехи славные побед,
Про тот пьянящий душу бред,
Когда твой благостный наряд
Еще пленял, как вешний сад,
А все надежды и мечты
Так были ярки и чисты́!
Когда влюбленный в свой мираж,
Был полон сил твой грозный страж,
А ты, хранившая покой,
Казалась верною женой!..
Но все прошло, и шум побед
Давно уж смолк за далью лет,
А ты, презренная девица,
Теперь и вовсе стала львицей!

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

1

И, знать, в объятьях этой львицы
Еще немалые страницы
Бесславной сгинут чередою,
И не воспрять тебе душою
Под громы праведных речей,
Пока под благостью идей
Все та же пагуба-напасть
Вершит и суд над всем, и власть.
А значит, молвить без прикрас,
Еще хлебнешь ты и не раз,
И в тисках привычных бед
Еще немало минет лет,
Пока, быть может, наконец
Не вразумит тебя творец
И ты, душою просветленный,
Презрев бесчестия плоды,
Как дивным светом озаренный,
Не у́зришь въяв свои мечты.
Когда ж, свободный от невзгод,
Своих достигнешь ты высот,
Быть может, там, за гранью снов,
Разверзнув взором тьму веков,
Воспряв над прежним над собой,
Еще ты скажешь: «Боже мой!
Ужели там, во мраке лет,
Еще блуждал в пучине бед
И в схватках яростных с судьбою
Лишь знался с горем и тщетою?!..
О, как давно всё это было!
И всё чредой своей уплыло,
И в вечной поступи времён
Ужель на счастье обречён?!..»

2

Да будет так! И в этом – суть,
И как бы труден ни был путь,
О том не стоит слёзы лить –
Былых надежд не воскресить.
Пустых затей развенчан бред
И в том сомнений боле нет.
А тот, кто радужные блёстки
Присыпал к пламенным речам,
Пусть ностальгические слёзки
Тайком роняет по ночам.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Пророков знаем мы немало,
Но вторить им нам не пристало.
Мы знаем их пророчеств цену
И пустословья злую пену.
Один, упившись слов игрой,
Сулит нам путь особый свой
И в сонме благостных идей
Иных не ведает путей.
Другой, в восторженном экстазе,
Смирил наш дух в единой фразе
И с поэтическою страстью
Свой манифест изрёк ко «счастью»:
«Умом нас, дескать, не понять,
Аршином общим не измерить,
У нас особенная стать,
И в нас де можно только верить».
Сей вредный опус, господа,
Нас слепо тащит в никуда.
Мечтами жить и жить с мечтою —
Суть вещи разные. Порою
Не видим разницы мы в том,
За что и каемся потом.

1996-1998гг.