Толпы высоких столбов тоскуют от безыдейности зноя,
ходят влево и вправо, пытаясь кормить всё земное,
дотошно снобят, как собака живая.
Не такие вы большие - вам не хватит сил подняться до неба.
Мне нужно вперёд и наверх, не будут помехой ваш слепой скверноцвет.
След уже есть наперёд, шагая со мной,
я забуду о силе земной.

Ботинок дарит суть неровности стоящей, абортирует данность, несостоятельность веры.
Это трясёт и грызёт, оно слышит меня, активирует шаг,
знакомерством слагает сноверство отравы.
Заболела печать у виска, красится в белый, впадая в кирпичную стену.

Тело подносится ближе и ближе к нему,
глаза трещат от действа разумья.
«Наполню от края до края бетонной идеей».
Что недозвёзды кучкуют экстаз недонеба,
Мне надо туда и только туда, заполучу всё - от тебя до великого Я.
В недонебе виднеется энное Я, зависший солдат на коленях столба.

Диктует устало молитву свою, сводя всю сущность, минуя вину:
«Я дождался энного Ты, чтобы знать, сколько лет не осталось прожить».