Бывает свобода не в беге и крике,
Не в рваных парусах навстречу грозе,
А в том, чтобы снять с израненных лик
Все маски, что прилеплены к миру на лживой слезе.

Она — между тем, что "должно быть" и «было»,
В молчании хранимом на дне суеты.
Я больше не жажду, не в поисках силы,
Я просто дышу внутри глубокой тиши

Умиротворение — не забвение под солодкой,
Не мёртвый покой и не сонный уют.
Оно — как река, несет по течению лодку,
И знает: куда ни плыви — для души есть приют

Эти берега во мне. Я в них растворилась —
Как соль в глубине, как свет в хрустале.
И пусть на поверхности жизни клубится гроза и пылится.
Там, в сердцевине, — ни всплеска, ни дна, ни земли.

Свобода — молчать. Умиротворение — не слушать
Внутренний гул, этот вечный допрос.
И чувствовать, как из ладоней уходят на юг
Стаи тревог, обрывая всю суть

И в этой пустоте, что страшна и желанна,
Где нет ни бога, ни правил, ни стен,
Я слышу, как капля за каплей из крана
Вселенной струит простой настоящий день.

И я не ищу больше в небе опоры.
Я и есть небо, куда я смотрю.
Моя свобода — в отказе от спора.
Мой мир — в глубине, куда я тону.