Я вдыхаю ягодный сироп,
Сладко, химикатно, беззаботно.
На экране — вскрытый автостопом гроб,
В нём лежит рассыпчатое что-то.
Снова тяга. Мятна и свежа.
Никотин по венам — как по маслу.
В трюме лакшери-баркаса, чуть дыша,
Девочки стирают кровь с матраса.
Новый стик. Щелчок. Приятный жар.
Вкус черники, свежести и лета.
В дорогом отеле сняли бар,
Господа в костюмах ждут банкета.
На десерт — живой товар, не в счёт:
Свежий, юный, с ленточкой на шее.
Сладострастный пар со рта течёт —
Мальчика на части рвёт в траншее.
Стик дымится. Лакомый дурман.
Лёгкий спазм сосудов — как награда.
Из чиновника спускают жир и кал,
Чтоб хватило на три дня парада.
Тело прячут в чёрный целлофан —
Номерной, казённый, как по ГОСТу.
У меня в запасе — целый чемодан
Этих ягод, «хмурого» и плёток.
Раз затяжка. Фильтр прикусил.
В новостях — Сармат, Лебеди, гансы.
Я, наверное, что-то пропустил?
«Панцирь» укрывает от субстанций.
Седативный манго, липкий дым.
Кураре прёт в бодрую аорту.
Под столом, где ужинает Крым,
Делят на троих кусочек торта.
Сдобный дым скрывает потолок,
В голове — приятная труха.
Из казны потёк бюджетный сок
Прямо в проститутские меха.
Я поправил фильтр на фото в профиль,
Сгладил поры, выровнял овал.
Кто-то там, на острове, как кофий,
Детский мозг в сиропе подавал.
Ваши слёзы — просто физрастворы,
Ваша боль — занятный артефакт.
Я вживляю в договоры споры,
Как личинку в майского жука.
Я вдыхаю запах компромисса —
Божий дух гниющей правоты.
Я — голодная, выдрессированная крыса,
И я породил таких, как ты.
Ваши дети — будущие акции,
Ваши вдовы — выгодный актив.
Я — продукт химической реакции:
Жадность плюс административ.
Льётся мёд на тёплый ломтик хлеба,
Златокудрой патокой густой.
Из распоротого атеиста-неба
Смотрит глаз, наполненный пустой,
Бесконечной, ледяною синью,
Где ни звёзд, ни боли, ни стыда.
Мир — бельмо в клоаке исполина.
Было так и будет так всегда.