Веки ещё слипались между собой,
Но перо уже было сжато рукой.
Ведь единственное, что заставляло писать,
До того как солнце поднимется из-за крыш,
Это моя сырая подушка,
Которая напоминала, что жизнь это злой малыш,
А я — его нелюбимая игрушка .