Ранним мартовским утром старый слуга Степан тяжело переступая ногами поднимался по лестнице на второй этаж особняка купца Сарафанова.В руках слуга нес свечу на подсвечнике освещая себе путь.Тридцать лет уже служит Степан при доме купца Евлампия Тихоновича Сарафанова. Придя на службу молодым парнем

он остался при купце на всю жизнь, так и состарился на этой должности. Степан был родом из

Чирских казаков-староверов, земляк барина.Степан роста был среднего, сутулый с седой бородой.

Подойдя к двери спальни, он постучал в двери:«Барин, вставайте, вчерась просили разбудить. Батюшка, не обессудь, рассветается». За дверью послышалась возня. «Степан, входи. Умыться подай» позвал хозяин.В спальне хозяин сидел на краю большой кровати из красного дерева и мелко крестился зевая.Шестьдесят лет исполнилось Евлампию Тихоновичу на прошлой неделе. Был он высокого роста, плотный фигурой с окладистой бородой по старорусскому обычаю.

Степан подал умываться барину. «Как ночь прошла? Лед не тронулся на Дону?» спросил слугу. «Слава Богу, пока не докладывали с пристаней».

«Вот вот, начнёт, нынче зима лютая была, лед сильный, боюсь, чтоб барки не унесло, убытков не оберешься,Господи пронеси».

В красном углу спальни перед большим иконостасом горели три лампады в серебре. Иконы старорусского стиля были в богатых окладах из серебра и драгоценных камней. Одевшись, Евлампий долго вычитывал молитвы перед образами.

«Извольте чаю откушать, батюшка» пригласил Степан хозяина.На столе в столовой пыхтел медный самовар, пахло свежей сдобой и блинами. Супруга купца Наталья Мефодьевна с детьми собрались за столом к завтраку. Дочери Агния и Мария гимназистки и младший сын Георгий.Не было дома старшего сына Петра и его жены Лидии, они были в отъезде.Средний сын Николай студент учился в Петербургском университете. «Со святым днем всех поздравляю. Масленица пришла, как в народе говорят: «Блин не клин, пузо не вспорет. Ну-с откушаем блинцы» накладывая в тарелку блины приговаривал купец.«Спаси Христос и вас с праздником, как батюшка почивали?»спросила супруга разливая чай по фарфоровым чашкам. «Слава Богу. Только мышь скреблась, спать не давала шельма. У нас, что в доме кошки перевелись, мышей пропасть?»

«Да, что ты, батюшка, конечно кошка есть. Сегодня же распоряжусь» успокоила хозяйка. Наталья Мефодьевна была смолоду хороша собой, но заботы и многочисленные роды быстро состарили красавицу купчиху.Была она дородна и статна. Из под кружев чепца видны чуть серебром тронутые темные волосы. Большие карие глаза смотрели живо с небольшим прищуром. «Николенька письмо прислал, пишет, что пальто прикупил, просит денег выслать, так отошлю я и гостинцев соберу» сказала Наталья Мефодьевна посмотрев на мужа в ожидании ответа. «Неужто промотал те деньги,что на той недели слала ему. Небось в карты спустил поганец. Пальто! Если бы пальто! А ты всё потакаешь ему, балуешь. Что с него получится, ничего! Я в его годы уже капитал начинал сколачивать, с двадцати рублей дело своё открыл. Ну, давай пусть всё спустит, что я трудом наживал, для детей старался, как же. А они вот,как с отцом поступают!» не на шутку разгорячился купец. «Ну, что ты Евлампий, Бог с тобой, он ещё молод, всё наладится.Николай Евлампиевич ещё покажет себя добрым хозяином в будущем» успокаивала мужа Наталья Мефодьевна.

«Покажет, пока одни расходы показывает» вставая из за стола и швырнув салфетку сказал купец.

«Степан, приказчик пришёл с докладом? Где он, сколько ждать его можно?» разгневался Евлампий Тихонович.

«Ждет, уже ждёт вас в кабинете, батюшка» кланяясь отвечал Степан. Зная, что когда хозяин в гневе, лучше не попадаться ему под руку поспешил удалиться в людскую.

В кабинете с резной мебелью и большим письменным столом из красного дерева на краешке кресла сидел управляющий Морозов Иван Иванович, мужчина средних лет, худощавый в английском костюме и с пенсне на носу.При виде хозяина он подскочил и кланяясь докладывал:«Доброго дня вам Евлампий Тихонович, спешу доложить, что лед тронулся, с пристаней гонца прислали. Какие будут распоряжения?»

«Тронулся, говоришь? На пристани едем, экипаж распорядись быстро. Знаю вас разгильдяев, самому нужно доглядеть, а то посрывает барки и пропало дело!Едем»

Купец Сарафанов был выходцем из торговых казаков из станицы Нижне- Чирской, где в своё время осели беглые староверы, спасаясь от гонений. Закончил он всего один класс церковно-приходской школы. Но было у него в характере трудолюбие, упорство и

смелость в сделках. Порой шел на осознанный риск, но практически никогда не был в убытке. Злые языки говорили, что начал он свой бизнес с карточного выигрыша, вложив деньги в покупку леса и выгодно его продал.Пошла торговля лесом, потом переключился на перевозку зерна. В конце девятнадцатого века переехал из станицы в Ростов-на-Дону и купил первый пароход.

К весне 1905 года у Сарафанова было около тридцати пароходов и сто барж, ходивших по Дону и Волге.

Грузо-пассажирские перевозки приносили немалый доход, но основу бизнеса купца составляли скупка зерна и мукомольное производство.Продавал на экспорт зерно Сарафанов в Италию, Турцию,Голландию, Францию,Англию.Более пятнадцати тысяч рабочих и служащих трудились на мельницах, в порту и складах купца. «Хлебный король» называли его в народе, за масштаб продаж и выручки.Несмотря на высокий статус, купец заботился о работниках, к праздникам дарил подарки, следил за охраной труда рабочих, строил жильё и школы.

«Низовой дует, дрянь погода. Все ли пароходы в затонах?» спрашивал купец, прибыв на пристань.«Все Евлампий Тихонович, не волнуйтесь. Через дней десять можно будет открывать навигацию, я думаю лед сойдёт полностью» докладывал капитан парохода «Сарафанов». Хозяин в сопровождении приказчика и матросов обошёл всю пристань осмотрел причалы, убедившись, что обстановка под контролем.

Дул западный тёплый ветер, по небу плыли серые тучи, которые вот-вот могли пролиться дождём.Ледоход только начинался, огромные трещины образовались на поверхности и поделились на неровные льдины. Ветер нагонял сверху донскую воду и лед уходил под воду на пол аршина. «Весной пахнет, ребятки. Отдохнули за зиму, теперь пойдёт работа, только успевай. Что Панкратыч, небось затосковал по реке за зиму?» спросил хозяин у капитана. «Да, Евлампий Тихонович, признаюсь, что уже на берегу скучно, но начнём скоро навигацию, не засидимся» глядя на реку произнёс капитан. На колокольне собора ударили в колокол. «Обедня отошла» сняв шляпу перекрестился купец. «Господи, спаси и сохрани нас грешных. За делами, некогда и лба перекрестить» посетовал купец.«На склады в контору идем» распорядился хозяин приказчику Морозову. Распрощавшись с капитаном, Евлампий Тихонович пошёл по тротуару пристани.Вдоль набережной находились огромные каменные корпуса хлебных амбаров,склады железа, меди и скобяных товаров. Далее лесная биржа, биржа рыбной торговли.Набережная Ростова в длину протянулась размером с версту.Подходя к конторе складов, Сарафанов встретил своего давнего делового компаньона купца Супрунова Ивана Александровича, который с приказчиком, так же обходил пристань. «Приветствую тебя дорогой Иван Александрович. Весна пришла, пора торги начинать, и не сидится уже дома на печи?» снимая шляпу приветствовал коллегу купец. «Да, вот Евлампий Тихонович, разве за тобой поспеешь, ты мил человек всё успеваешь, где уж нам не расторопным.»Давние товарищи обнялись по-товарищески. «Как поживаешь Иван Александрович? Чем думаешь заниматься? Говорят ты только из Италии вернулся?» проходя в помещение конторы спрашивал Сарафанов. «Любезный, чаю распорядись» приказал приказчику хозяин, поглаживая бороду и усаживаясь в кресло. «Прошу» пригласил гостя хозяин указывая на кресло стоящее у стола. «Да вот намедни вернулся из за границы и сразу к делам, они как говорится «ждать не любят». Вот решил особняк выстроить на Пушкинской, недалеко от тебя дорогой Евлампий Тихонович. А, что присмотрел я в Италии один особнячок, да вот думаю, распилю ка я его на блоки, да и привезу в Ростов, а тут соберу. Чем я хуже итальянца, будет у меня свой палаццо» от души рассмеялся Супрунов. «Да, что ты батюшка, прогоришь, ведь. Из Италии везти палаццо, где же это видано. Узнаю тебя весельчака Ивана Александровича, узнаю, ты без шутки жить не можешь, браво» смеялся до слез Сарафанов. «Ой, рассмешил, ну спасибо брат, а то киснем мы тут в делах, не до шуток»платком утирая глаза и лоб заметил купец.«Как здоровье Натальи Мефодьевны? Как дети?»

спросил Супрунов отпивая из чашки чай.Иван Александрович внешне был не похож на купца, тонкие черты лица и благородные манеры в нем больше походили на дворянина, хотя родом он был из мещан.«Здоровы, Слава Богу и жена и дети. Вот Агния Тихоновна всё так же прибаливает, после того случая, никак в себя прийти не может. В лечебницу я ее определил, что в прошлом году выстроил. Из Петербурга врачей переманил в Ростов, да толку мало как видно, слишком она пережила, когда племянника украли злодеи.»-с грустью в голосе сказал Сарафанов.«Да, очень жаль,Агнию Тихоновну, такая у вас сестра-умница и вот беда случилась с нею » согласился Супрунов.«Ну-с, дела не ждут, спешу откланяться, рад был увидеться с вами дорогой Евлампий Тихонович». Пожав руки купцы расстались.Сарафанов закончив дела в конторе на пристани и дав распоряжения, велел подавать экипаж.«На мельницу» приказал кучеру. Евлампий Тихонович сидя в экипаже смотрел в окно на мелькавшие мимо здания Ростова и думал о своем. «Капитал вырос до пяти миллионов, прибыль рудники дают немалую. Нынче уголь нужен для металлургии и судоходства, вот где нужно развернуться. Опять же на больницу и училище в казну городскую отпущу денег, как батя учил:«Помни Евлампий, деньги -это мусор, но сори ими с пользой для души, о бедных не забывай, только так и спасёшься». Мысли одна сменяла другую в голове купца:«Да,старею, уже не как раньше крутился, стал уставать от людской подлости и глупости. Ох, на богомолье в скиту бы укрылся, да дела не дают.Как жук навозный так и помру в земле ковыряясь».

На Мучном спуске стояла паровая современная мельница, выстроенная вместо сгоревшей ранее. В шесть этажей здание из красного кирпича было достопримечательностью Ростова. Оно стояло на природных ключах и холодной водой по технологии охлаждало зерно.Мельница работала непрерывно и давала до 100 тонн муки в сутки.Качество муки высший сорт.На сельскохозяйственной выставке в Париже мука ростовского купца получила медаль за качество.

Вернувшись с мельницы домой, Евлампий Тихонович застал супругу в слезах. Наталья Мефодьевна сидела за столом в гостиной. Перед ней на столе лежала телеграмма.

«Отчего матушка ты растроилась, что стряслось?» входя спросил купец.

«Беда с Николенькой, арестовали нашего мальчика, вот телеграмма» и Наталья Мефодьевна припала к груди мужа в слезах.«Как арестовали, за что? Что в телеграмме пишут?» хватаясь за сердце спросил купец. «Слуга отбил в телеграмме, что он с другими студентами протестовал на улицах Петербурга против царя» рыдая сказала мать.

«Вот пожалуйста, дождались наш сын- революционер. Какой позор! Подлец, да как он мог идти против государя!Вольнодумец!!». Евлампий Тихонович метался по гостиной в гневе. «Евлампий, нужно что-то делать, как вызволить из тюрьмы Николеньку? О Боже!» умоляюще посмотрев на мужа.

«Вызволить, ну нет. Вот пусть теперь получает, что заслужил, поганец. Он опозорил весь наш род Сарафановых. Посидит, гляди поумнеет, хотя навряд ли. Он упрямый, как осёл.» сокрушался отец, не находя себе места.«Его отчислят из университета. Боюсь, что про Петербург придётся забыть.» глядя в окно размышлял Евлампий Тихонович. «Господи, что же будет с ним?»не унималась Наталья Мефодьевна. «Будет слезы лить. Не младенец поди, за свои поступки пусть отвечает. Просить за него не буду и тебе не дам, мое последнее слово. Иди к себе, хочу побыть один».

При жене купец храбрился и не хотел показывать свою слабость, что тяжело ему слышать такую новость о сыне.Он долго ходил по гостиной и думал о Николае. «Степан, подай водки и огурцов» приказал слуге.Степан принес на подносе графин с водкой и соленых огурцов из бочки и хотел идти. «Степан, погоди. Скажи мне почему столько скорби в жизни, а?» купец поднял на слугу глаза мокрые от слёз. «Да, кто же знает про это батюшка. Господь терпел и нам велел, вот и вся истина.» смутившись сказал Степан. «Правда твоя.Иди с Богом.»

Выпив рюмку водки и закусив огурцом, Сарафанов прошёл в кабинет и позвонил в колокольчик. «Морозова ко мне позвать» велел он горничной.

«Пиши распоряжение» приказал Сарафанов управляющему, когда тот явился.«Купить корзину хлеба.Блинов короб и сметаны горшок. В рыбной лавке вяленой рыбы. В бакалее пять фунтов чаю, десять фунтов сахара. Лимонов, яблок по корзине. Пятьдесят пар обуви, штанов и рубах. Записал?»

«Да, Евлампий Тихонович».

«Хорошо. Все купить и отвезти в тюрьму заключенным раздать. Доложить после.»

«Будет исполнено. Разрешите идти» спросил Иван Иванович. «Иди, выполняй».

Сарафанов сидел в кресле у окна. День клонился к вечеру, лучи заходящего солнца скользили малиновым цветом по стенам кабинета.В приоткрытую дверь проскользнула пушистая кошка. Она обошла диван принюхиваясь и слегка шевеля ушами. Немного подождав, она вдруг прыгнула за кожаный диван и держа в зубах мышь вышла оттуда. Дойдя до дверей, кошка повернулась к хозяину победоносно глухо мяукнула.

«Вижу-вижу, хвалю за службу» ответил купец кошке. «Вот так и в жизни, прохлопаешь ушами и ты уже в зубах хищника.Судьба крепкой хваткой держит за горло и не рыпнешься.»мысленно рассуждал купец.В дверях кабинета показался Степан. «Батюшка, Евлампий Тихонович, приехали Петр Евлампьевич и супругой. Как распорядитесь?Сюда пригласить или в гостиную?» «Иди, Степан, я сейчас выйду» сказал хозяин слуге.

«С возвращением, мои дорогие» целуя сына и невестку приветствовал купец молодых.

«Как добрались, здоровы?Ну и Слава Богу». Петр Евлампиевич был внешне очень похож на отца, та же фигура и борода, только моложе и кудрявее отца. Невестка Лидия высокая, стройная блондинка с приятными чертами лица и милой улыбкой, при встрече со свекром немного робела и старалась меньше обращать на себя внимание.

«Пойдем в кабинет, пусть дамы обсудят свои новости, а мы о делах потолкуем» позвал отец сына.

«Николай наш отличился, паршивец, в кутузку угодил.Поймала его полиция митинговал на улицах против царя. Дожил я до такого позора. Вот такие новости, сынок»сидя в кресле и устремив взгляд на Петра говорил отец. «Что же дальше будет с Колей? Может мне поехать в Петербург? Молодой он, поддался под чью то волю. Сейчас развелось этих умников- бунтарей не счесть!Он у нас с детства все что-то новое искал. Помните, батюшка, как он в Америку бежал, поймали на пристани. Вот глупый, зачем митинговал?»

«Никто ни куда не поедет. Пусть сам расхлёбывает, что наделал. Может его тюрьма в чувства приведёт, пусть посидит, глядишь одумается. Хотя знаю я его упрямую натуру, не приведи Господь. Если через месяц не выпустят, тогда посмотрим. Мать жалко, извелась вся, только он поганец об этом не думал, когда на улицы шёл.» Петр ходил по кабинету и мысли путались у него в голове. Он любил брата Николая и искренне хотел помочь ему при этом он должен был считаться с волей отца. Семья Сарафановых была патриархальная и поступок Николая выходил за рамки дозволенного.

Часы в кабинете пробили пять часов.Евлампий Тихонович достал из кармашка жилета свои часы на цепочки и сверил время. «Точно идут, вот что значит швейцарские.»Евлампий Тихонович встав из-за стола прошелся по кабинету и остановившись у стола сказал:

«Значит, так Петр, я перепишу завещание. Тебе будет пятьдесят процентов от всего имущества, а остальным наследникам по десять, в том числе и Николаю. Хватит ему и десяти иначе спустит всё на революцию, помилуй Бог!Не для того наживал я капитал,чтобы потом моими деньгами Россию погубили, не бывать этому, не позволю!Завтра же вызову нотариуса и делу конец!» вздохнул отец, не легко ему далось это решение.

«Стар, я сынок, пора и о душе думать. Ты продолжишь мое дело. Николай себя сам наказал, пусть живёт как знает. Георгий ещё мал, дальше видно будет. Девки замуж выйдут, с них спрос небольшой. Так что передам тебе наши богатства. Не будешь дураком, умножишь и детям своим в жизни поможешь. Мать не забывай, досмотреть должен. Вот тебе мое родительское благословение.» Сарафанов подошёл к взволнованому Петру и широко перекрестил его двуперстием. «Батюшка, не волнуйтесь, я не подведу, всё исполню» с дрожью в голосе произнес Петр. «Иди к жене и матери, один хочу побыть».

Оставшись в кабинете Евлампий Тихонович достал из сейфа старинный медный крест размером с ладонь. Этим крестом благословил его покойный отец, когда лежал на смертном одре. Святыню купец берег, как самое дорогое, что было у него в память об отце. В самые трудные моменты жизни, Евлампий Тихонович доставал родительское благословение и тихо молился на святой крест.Молитва приносила его душе умиротворение и покой.Сам крест потемневший от времени с зеленым оттенком местами, напоминал ему, что жизнь человека - крестный путь и пройти его нужно достойно, как бы не было тяжело.

«Господи прости и помилуй моих чад и спаси неразумного Николая. Впрочем не так, как я хочу, да будет воля Твоя. Аминь». Молился на коленях со слезами отец и надеялся, что молитва его будет услышана Богом, ведь иначе и жизнь не имеет смысла на этой грешной земле...