На чердаке ночует чернота.
Не та, что в книгах, — гуще и теплее.
Она садится рядом у стола
и смотрит, как рука моя стареет.

Я к ней привык. Она не гонит прочь,
не учит жить, не требует ответа.
Лишь иногда кладёт на строки ночь,
чтоб я не спутал темноту и светлость.

И потому, когда в окне рассвет,
я не спешу поверить в облегченье:
всё самое живое пишет свет,
но настоящее диктует тень.