Пусть застынет металл, пусть умолкнет свинцовый гул,
Дай мне силы коснуться ладонью живой коры.
Я не верю, что в этой воронке навек уснул,
И не вижу черты, за которой кончается мир.

Обернись, Проводник, я хочу ещё жить, отмени мою смерть.
Понимаешь, я должен вернуться, ведь я обещал,
Я ещё поднимусь, вот увидишь, ещё я ворвусь в свой апрель,
Ты не думай, я сильный, я просто немного устал.

Обернись, Проводник, золотистым лучом в зрачке,
Раствори эту копоть, что въелась в мои черты.
Жизнь пульсирует робко, как птица в моем кулаке,
Как подтаявший наст у подножья немой высоты.

Я не бы́л, я иду. Пусть нескладно, на ощупь, в бреду,
Мимо ржавых ошметков былой, беспощадной зимы.
Через этот февраль я дорогу домой найду,
Где не будет ни гари, ни пуль, ни той вечной тьмы.

Только щебет и свет, и кровать у родного окна,
И соленая капля, упавшая в свежий рассвет...
Отшепчи, Проводник. Пусть наступит для всех весна,
В коей выживет каждый, кого здесь как будто бы нет.