— Не дай мне стать жильцом тех спален,
где утро — лишь инвентарь тоски,
где календарь — тюремщик
с аккуратной памятью,
а сердце учат говорить шёпотом, с руки.
Где выдают по норме серость,
где мысль — под надзором потолка,
где крылья сложены в архивы,
и высота — всего строка.
Я не прошу огня — он обжигает зря.
Я не прошу побед — они шумят, как ярмарка.
Мне б только не забыть, что воздух — это дар,
и что молчание — не всегда помарка.
Тьма, укутай меня, ма…
но так, чтоб я не спутал мрак с покоем,
чтоб в складках ночи слышался прибой,
а не глухая вата над живым и болью.
Укрой — не как могила, а как плащ,
что греет странника на переправе;
дай тени — чтобы видеть свет ясней,
дай страх — чтобы не стать безправым.
Пусть сон придёт, но не как плен,
а как чердак, где спрятан ветер;
пусть век пройдёт, но не во мне —
а мимо, стороной, как поезд в метре.
И если уж сто лет — то сто попыток
дай проснуться.