Я порежу своё сердце на кусочки
И раздам каждому по чуть-чуть:
Каждому другу, врагу, незнакомцу;
Каждому, кто достоин и нет.

Волкам на съедение, творцам во спасение,
Кому-то забвение, кому-то истление.
Моё добро – не благотворение,
Моё лишь на век искупление.

Вопреки всеобщему глупому мнению,
Что твердит: «Безумец, смирись, замолчи»,
Я в этом последнем акте творения
Сжимаю осколки горячей души.

Истребить меня вам не получится:
Ни петлей, ни сталью, ни злом из зеркал.
Моё счастье — всеобщее мнение,
Что мой дух на костре не сгорал.

Я буду смеяться с холодных небес
Над вашими мелкими, жалкими драмами,
Когда мой последний, прощальный интерес
Развеет ваш прах над могилами.

Моё сердце станет не прахом, а ядом,
Что въестся под кожу, в желудок, в висок.
И каждый, кто был мне когда-то пощадой,
Закроет свой жалкий, слепой глазок.

Пусть гроб мой пустой для зрителя,
Меня не задушат в тесной петле.
Моя месть — быть для вас небожителем,
Что умер, но умер не этой весной.