***
В далёкой северной тайге, где дороги тонули в снегу по полгода, а летом превращались в вязкое месиво из грязи и хвои, служил старый военный «Урал» с двигателем ЯМЗ‑238. Выпустили его ещё в 70‑х — крепкий, угловатый, с мощной рамой и полным приводом, он был создан для фронтовых дорог, но судьба завела его в леспромхоз.

Когда-то он возил солдат и боеприпасы, а теперь таскал брёвна. В конце 80‑х его переоборудовали под лесовоз: нарастили борта, усилили раму, поставили лебёдку и крюк для волочения стволов. Краска давно облупилась, металл покрылся рыжими пятнами ржавчины, но двигатель ЯМЗ‑238 работал ровно, будто отсчитывал часы вечности.

Водители звали его «Дедом». Он не подводил в метель, вытаскивал застрявшие машины, не боялся ни крутых подъёмов, ни топких низин. Даже когда остальные грузовики стояли в гараже на ремонте, «Дед» пыхтел, кашлял сизым дымом и полз по разбитой лесовозной дороге, таща за собой связку могучих сосен.

Но однажды зимой, в январе, когда метель заметала все следы, а температура опустилась ниже -45, «Дед» ушёл в рейс и не вернулся. Последний раз его видели на старом участке дороги у Чёрного ручья — там, где трасса делала резкий поворот перед крутым спуском к оврагу.

Утром нашли следы колёс, обрывающие у края дороги. Глубокая борозда вела вниз, к заснеженному склону, а дальше — ничего. Ни обломков, ни следов, ни самого грузовика. Поиски ничего не дали: овраг был глубок, склоны круты, а снег скрыл всё. «Урал» исчез, будто его и не было. Его сочли бесследно пропавшим.

С тех пор минуло много лет. Дорога изменилась, её перенесли в сторону, а старый участок зарос кустарником и молодыми ёлками. Но водители, что останавливались здесь передохнуть — особенно в холодные зимние ночи, — иногда слышали странный звук.

Сначала — далёкий рокот, будто кто-то заводит старый дизель. Затем — ровный гул ЯМЗ‑238, знакомый каждому, кто хоть раз сидел за рулём советского грузовика. И наконец — протяжный, почти жалобный вой, словно машина зовёт на помощь или пытается напомнить о себе.

Кто-то говорит, что это ветер играет в старых оврагах. Другие пожимают плечами и заводят свои машины. Но самые суеверные тихо крестятся и прибавляют газу. Они знают: это «Дед» всё ещё бродит где-то там, в глубине тайги, и ищет дорогу домой.