Соль земли, и хлеб, и лемех,
Угли выстывших орбит.
В моих мыслях кто-то третий
Сам с собою говорит.

Не виню, не мщу, не сетую –
Жгу сухую сон-траву.
Разменяли всю планету
На пархатую молву.

Оскотинившийся разум
Обживает свой погост,
И чума бормочет фразы,
Опираясь мне на трость.

Эпидемия безверья,
Карантин с времен Совка,
Настежь сорванные двери –
Древнерусская тоска.

Истекает срок аренды
На потрёпанную жизнь.
В перекрученные ленты
Все иллюзии сплелись.

И на прах былой вселенной,
Точно вестники зимы,
Осыпаются бессменно
Биографии-гробы.

Бритвой ползает по венам
Привкус медной тишины.
Человек – всего лишь пена
В бурном гребне у волны.

На обочине сознанья
Спят изломанные псы.
Неоконченным заданьем
Бьют последние часы.

Совесть тянется лохмотьем,
Словно струпья с мертвеца.
Кто-то ставит многоточья,
Жаль, что в строчке нет конца.

На сетчатке – только помесь
Искаженных силуэтов.
Кто-то вымарал всю повесть,
Кроме голых междометий.

Сломан стержень у эпохи,
Воздух выжжен до золы.
Все пророки-скоморохи
Пьют денатурат с иглы.

Позвоночник – фитиль в банке
С керосином, что горит.
А спаситель-самозванец
Прыгнул в кладезь сверх элит.

Заколоченные ставни
Мне уставятся вослед.
Нету места в батискафе,
Вброд дороги тоже нет.