Взгляд, мой взгляд в тифозном бреде —
Гильотины острый скол.
На обеденном паркете
Муравьиный протокол.
Тараканьими усами
Нервы вьются по углам.
Здесь вчера меня распяли —
Труп развесили богам.
Здесь вчера ослепли фрески,
Крот истории уснул.
Разлинован мир двухместный—
От прилива на войну.
Сам себя переваривший,
Словно змей, свой хвост глотал.
За окном скрипят афиши —
Кто-то снова кем-то стал.
Коридоры, коридоры —
Монорельсовый маршрут.
Леопольдовские ссоры
Тех, кто дружненько живут.
Тех, кто за стеной маячит,
Только мне не разглядеть.
Кто из них сегодня плачет?
Кто решил окоченеть?
И гудит свинцовым шмелем
Невозможность выйти вон.
В этом камерном похмелье —
Стены жмут с пяти сторон.
На обоях бледной охрой —
Тень от съеденных плодов.
Время движется так кротко,
Как охотник без следов.
Стынет пульс в узлах гортани,
Кальций крошится в кости.
Я — послание к марсианам,
Что забыли донести.
Память — битая посуда,
Клеит тот, кто невменяем.
Никого уже не будет.
Никогда. Не опознаю.
По артериям, как в трубах,
Бродит эхо тишины.
В коридорах спят в закутках
Те, кому не снятся сны.
Смотреть в стылый воск огарка,
В чёрный профиль у дверей.
Безнадёжнее зоопарка
Клетка собственных костей.