Ей ровно сорок лет. Это рослая дама сухого сложения и с заострёнными чертами лица. Сквозь пенсне, что она надевала, всякий раз заглядывая в книги и рукописи, виднелись серые, до серебра, глаза, в которых читались надменность, высокомерие и некоторое презрение. Где бы дама ни появлялась, на ней всегда был один и тот же наряд – красное платье с белой оторочкой и золочёной вышивкой. Несмотря на то, что платье скроено так, чтобы нигде не стеснять движения, дама, насколько бы широкий или быстрый она ни сделала шаг, всегда ступала грациозно, величаво и статно, а каждое её движение, каждый её жест были изящными, как у королевы. Особо выделялся её красный берет - настолько он большой, что один его край доставал даме до пояса, и даже пониже; и настолько же он широкий, пошире её плеч – иной раз кажется, будто дама носит мантию, подобно герцогиням. Собственно, именно из-за берета её волос никто не мог видеть, разве что чуть-чуть на висках и частично на затылке; да и то, если она займёт удобное для зрителя положение. И никому не доводилось видеть, чтобы эта странная дама хоть раз снимала свой берет, даже в жару.
Ровно так выглядит Ингунн Богель, среди негодяев Канны больше известная под прозвищем Мадам Удавка. Никто не знает, когда, почему и кто дал ей это прозвище. Равно, как никто не знал, кто она такая и откуда появилась. Зато доподлинно известно одно: едва она обосновалась здесь, в Канне, до ведомства просвещения дошли слухи, что Ингунн имеет талант преподавания. Правда, если ей предлагали преподавать, то всегда требовала, чтобы на полставки и, желательно, кого-нибудь замещать; на предложения преподавать на полную ставку и на постоянной основе Ингунн отвечала категорическим отказом. Своих мотивов она никогда никому не объясняла, и, тем не менее, в предложениях о преподавании недостатка не было. Что ни дай, на многое согласится – очень уж эрудированная дама, знающая толк в образовании и его роли в обществе. Многим казалось, что не существует предмета, который Ингунн не знает. Сама же она объясняла свою эрудицию не иначе, как:
- Мне открыто всё. Если нет, освою с нуля.
И в этом она была ровней Альес (впрочем, как и в остальном) – тоже объясняет коротко и по существу. Единственная разница в том, что речи у Ингунн довольно колкие – сразу видно, она не привыкла объяснять что-либо дважды. Если же, по её мнению, человек после объяснения ничего не понял, то он сам виноват в этом. А уж с такими Ингунн не церемонится. Разумеется, она поступает с ними ровно так, как того требует преподавательская этика: даёт таким ошибаться до тех пор, пока бедняга не усвоит урок в совершенстве. Впрочем, Ингунн отличается так же и некоторой снисходительностью – не станет долго напрягать ученика, если тому не даётся материал, а оставит его после занятий для детального объяснения. Вспыльчива, хотя открыто не показывает этого, но отходчива, сочувствует всем, кому трудно, однако не любит подхалимов. Да и любимчиков не думает завести – считает, что это только вредит её репутации, а также снижает уровень подготовки учащихся, кем бы они ни были. И хотя её методы обучения отличаются строгостью, Ингунн старается производить на учеников впечатление настолько хорошее, чтобы оставить в их сердцах добрую память о себе.
Как раз последнее некоторые ученики академии адептов Канны проверили на своей шкуре.
И произошло это в марте, ровно через два месяца, как Синай вернулся с Острова Воздуха, где в течение года был под шефством у профессора Оттиуса. Ингунн Богель предложили преподавать будущим адептам философию вместо профессора Нортта. Тому предстояло пройти курсы повышения квалификации, которые, как назло, проходили на Острове Воды. Путь неблизкий, да и курсы займут около двух недель, включая проживание. Очень неудобно, но по-другому не сложилось. И Ингунн согласилась заменить его, не раздумывая, тем более что сейчас, в посленовогоднюю пору, иных предложений не поступало.
Кстати, насчёт философии. Этот предмет не является философией как таковой, в привычном нам понимании. На деле же это просто этика адепта, свод правил, законов и убеждений, по которым должен следовать каждый адепт на протяжении всего своего пути, вне зависимости от статуса, звания и положения. Во всяком случае, именно так завещали выдающиеся адепты прошлого. Ведь этика адепта - это не что иное, как собственные убеждения великих мастеров, которые не одно столетие складывалась в единый свод правил, для краткости и удобства называемый уставом адепта, он же кодекс адепта. Многие века кодекс адепта неоднократно переписывался и совершенствовался, и процесс этот продолжается до сих пор. Появляются новые выдающиеся адепты, с их слов и переписывается этика, кодекс адепта, появляются новые правила, меняются старые – и всё это затем передают будущим поколениям адептов. Правда, некоторые правила не меняются, поскольку они по-прежнему остаются актуальными; ни время, ни обстоятельства их так и не коснулись. Одно из таких неизменных правил - самое первое и самое главное, которому учат будущих адептов, - гласит: «Никогда не доверяй своих знаний и тайн непосвящённым. Помни: любая тайна, сообщённая тобой стороннему лицу, перестаёт быть тайной».
Этот предмет Ингунн знала не очень хорошо, поэтому ей пришлось прибегнуть к давнему своему принципу – освоить его с нуля. Времени на это у неё было немного, поэтому осваивать ей пришлось только ту тему, которую шестикурсникам ввиду отсутствия профессора Нортта предстояло пройти. А именно: «О связях адепта с потусторонними силами». Всё остальное она осваивала попутно, между делом. Можно сказать, на скорую руку – ведь кроме шестикурсников, имелись и другие ученики, и их тоже придётся обучать.
Читая лекции по философии, Ингунн не раз отрывала свой взор от книг, смотрела в сторону собравшихся шестикурсников, проверяла, слушают ли они или нет. Да и записывают ли то, что она диктует. Довольно важный для адепта предмет, ведь ему до самого конца жить этим. Важна каждая тема, каждая строка. Например:
«Никогда не связывайся с тёмными силами – они сделают тебя своим рабом».
«Помни, любая связь с тёмными силами - прямой путь к кабале на всю жизнь и после неё. Любая же связь с нечистой силой – неминуемая гибель».
«Будь осторожен с потусторонними силами - обращение к ним может слишком дорого тебе обойтись».
«Никогда не связывайся с нечистой силой - она не держит слово и не выполняет обещаний».
«Не беспокой духов по пустякам. Если намерился связаться с ними, то проси о чём-то важном».
Это далеко не полный перечень правил из темы про связи адепта с потусторонними силами…
Но сейчас не об этом.
Во время занятий Ингунн по временам обращала внимание на… Синая. Она не раз видела, как Синай постоянно поправлял отросшие по пояс чёрные космы (косы в ту пору у него ещё не было). То закидывал их на бок или за голову, то прятал их под капюшон мантии, то оборачивал их вокруг шеи, как шарф. Но Синай испытывал с волосами и другие неудобства. Если кто-нибудь норовил подёргать его за волосы и потрогать их, Синаю приходилось пересаживаться на другое место, желательно подальше от назойливых желающих позабавиться. А для большей уверенности, что его подольше не побеспокоят, Синай заправлял волосы под мантию так, чтобы до них нельзя было добраться. Правда, и Синай, и Ингунн слышали сквозь лекции, как кто-то иногда глупо хихикал и что-то обидное шептал про волосы Синая, и, реже, про его самого.
Хотя Ингунн не желала иметь любимчиков, тем не менее, управа на весельчаков у неё имелась. Когда занятие по философии по определению заканчивалось, она просто, никому не сказав, продлевала его. А на возмущения по поводу незапланированного продления она в строгом тоне отвечала:
- Поблагодарите тех, кто отвлекался на занятиях. По их вине я задерживаю класс ровно на столько, насколько они повеселились.
Со временем, благодаря такому подходу, к Синаю стали меньше приставать, а вскоре – вовсе перестали. Конечно, кому нравится засиживаться на занятиях дольше, чем надо? Правда, у Синая неудобств с волосами от этого меньше не стало.
- Урок окончен, все свободны, - объявила Ингунн. Это случилось в один ясный мартовский день, когда профессор Нортт прошёл курсы и со дня на день должен вернуться. Так что время, отведённое Ингунн для его временной замены, подошло к концу. Философия тогда шла последним уроком, поэтому ученики-шестикурсники, предчувствуя скорое возвращение домой, бодро собирались и покидали класс.
- А тебя, Вамну, я попрошу задержаться, - сказала Ингунн Синаю, и тот, положив учебник в сумку, вдруг поник. Случилось что-то серьёзное, может быть, что требует разбирательства? Он не знал. Зато за его спиной послышалось лёгкое хихиканье, а вслед за ним – и еле слышные насмешки. Никто не знал, зачем и почему преподавательница просит Синая задержаться, но тому стало не по себе. Одногруппники Синая покидали класс, косясь в его сторону. Чувства были смешанные; одни насмехались над Синаем, что, мол, попался, сейчас за что-то ответит, другие ему сочувствовали. К примеру, Диана Талер, которая с сочувственным видом украдкой посмотрела на Синая, когда скрывалась за дверью.
- Что-то не так, госпожа Богель? – спросил Синай, когда все ушли, и он остался один на один с Ингунн.
Вместо ответа Богель зачем-то прислушалась, затем встала, подошла к дверям. Высунулась зачем-то из них, и, оглядевшись, плотно затем закрыла, а после развернулась лицом к Синаю. У того по спине пробежал холодок, хотя с виду он казался вполне спокойным – типичная реакция тех, кто собирается разговаривать со строгим и авторитетным человеком. И оставался таким, когда Ингунн подходила к нему. «Интересно, к чему такая скрытность?» - насторожился Синай.
- Тебе часто приходится терпеть такое? – спросила, наконец, Ингунн.
- Вы это о чём? – не понял Синай.
- Не стоит скрываться от очевидного, Вамну. Я же краем глаза видела, что некоторые не упускают возможности поиграть с твоими волосами, - объяснила Ингунн, и Синаю стало как-то неловко. «Ну и эта туда же!» – мысленно проворчал он.
- Но это легко исправить, - обнадёживающе произнесла Ингунн, чем смутила Синая. Тот совершенно не знал, что и говорить.
Ингунн воровато осмотрелась вокруг, что насторожило Синая. Затем она достала откуда-то клочок сероватой бумаги и украдкой спрятала в раструбе перчатки Синая.
- Здесь всё, что тебе требуется знать, - шепчет она, глядя всё презирающими глазами на Синая, отчего тот застыл на месте. Никогда не знаешь, чего ждать от таких людей, как Ингунн Богель. – Только об одном прошу: не раскрывай никому эту тайну. Ты свободен, Вамну, можешь идти.
Синай встал, поклонился преподавательнице и покинул класс. Выйдя из него, он поспешно вышел из академии, причём передвигался он так, чтобы не попасться кому бы то ни было на глаза, особенно - одногруппникам. А то облепят, начнут расспрашивать, почему это госпожа Богель задержала его. А этого Синаю жуть, как не хотелось, и потому он старался как можно быстрее скрыться отсюда.
Благополучно вырвавшись из академии, Синай накинул на голову белый капюшон и быстрым шагом направился к себе, стараясь случайным образом не задеть прохожих. Пока Синай шёл, время от времени он озирался, чтобы никого не застать. Добравшись до Старого города, Синай, проигнорировав ругань своей старой соседки, взобрался по скрипучей лестнице, открыл ключом дверь бывшей некогда квартиры профессора Оттиуса, и нырнул в неё так быстро, только его и видели.
Едва войдя в дом, Синай закрылся, повесил сумку на крючок, а после исчез в кладовой. Там он вынул из раструба перчатки спрятанный Ингунн Богель клочок и развернул его. На нём было написано:

«Как взойдёт полная луна, найди меня в Квартале негодяев. Если не испугаешься».

«Это же совсем скоро! – осенило Синая. – В эту субботу! Интересно, что она затеяла? И причём тут я? Неужели она спелась с ворами и разбойниками?! Вот это поворот событий, не ожидал! Придётся наведаться в Квартал негодяев, а там посмотрим. Это будет непросто – обитатели этого квартала шутить не любят, они беспринципны и действуют без колебаний. Мне стоит основательно подготовиться» …

* * * * *

В назначенный день Синай, закончив с домашними заданиями и прочими делами, что он на сегодня запланировал, вышел из дома и выдвинулся в Квартал негодяев. Дело шло к вечеру, на улице темнело, скоро начнётся комендантский час, на посты выйдут стражники, поэтому он до нужного участка добирался, перескакивая по крышам домов, стараясь при этом не шуметь. А чтобы его труднее было узнать, Синай накинул на голову капюшон, предварительно заправив за ворот болтавшиеся волосы. И, прежде чем выйти, на всякий случай будущий адепт нацепил на себя все нужные обереги и талисманы, а потом несколько раз проверил, все ли на месте.
Миновать охрану, ограждающую Квартал негодяев от остального города, можно было, лишь перепрыгнув с одной крыши на другую, причём именно там, где дома стоят настолько плотно друг к другу, насколько это вообще допустимо каннскими регламентами. Найдя как раз такое место, Синай разбежался и перепрыгнул. На его звуки отреагировала разве что сторожевая собака, бродившая с двумя охранниками вдоль стены, ограждающей Квартал негодяев от остального города. Услышав, что кто-то пробежался по одной крыше и перепрыгнул на другую, собака сорвалась и начала громко лаять. Охранники ничего не заметили и, решив, что ей просто показалось, уняли собаку и продолжили патрулировать.
Ловко миновав охрану, Синай оказался в Квартале негодяев. Там он спрыгнул, наконец, с крыши на землю да пробрёл в самое сердце участка, в Гильдию воров. Опасная авантюра, и это не говоря про темноту, почти зимний холод и размякший мартовский снег, который, перемешавшись с грязью и водой, противно чавкал под ногами. Обитатели Квартала негодяев – тот ещё народец, во всей Канне не встретишь элемента, опаснее, чем они. Воры, маньяки, карманники, проститутки, чёрные торговцы, заядлые игроки и выпивохи, бездомные, грабители всех мастей, - все обитают здесь; за пределы своего участка они выходят редко, и то если сумеют прокрасться мимо охраны, а это удаётся не каждому. Так и норовят что-нибудь стащить, всадить нож в спину, толпой напасть на беззащитного путника или как-нибудь облапошить доверчивого клиента. Чуть зазеваешься, и всё, поминай, как звали. Мрачная репутация у Квартала негодяев. Синай прекрасно знал этот участок, поэтому шёл в сторону Гильдии воров, то воровато озираясь по сторонам, то останавливаясь на месте, чтобы прислушаться, не пятится ли за ним кто. Очень неприветливое место.
- Опа! – послышалось откуда-то из темноты. – Это что за цаца такая, а?!
Это небольшая компания молодых людей, притаившись в темноте, кого-то подкарауливала за углом с целью обокрасть и избить. Или изнасиловать, если девушка попадётся. Но Синай не стал отвечать на их приставания, а лишь ускорил шаг.
- Тебя что, не учили, что надо отвечать, когда спрашивают? – сказали строго разбойники, видя, как Синай, не обращая внимания на них, продолжал идти, куда ему нужно. – Ты что, оглох, что ли? Или кто ты там? Эй, а ну стой, тебе говорят!
Синай вдруг остановился. Он развернулся лицом к разбойникам и снял капюшон. Перед ними возникла несуразная, как им казалось, фигура в белом и с длинными, по пояс, чёрными волосами, сквозь которых блестели три синих пятна.
- Ты погляди-ка! – заметил кто-то из разбойников. – Кого к нам занесло!
Синай молчал и терпеливо ждал, когда кто-нибудь из них не подойдёт к нему.
- Ну, что молчишь? Язык от страха проглотила? – с явным наездом навалился один из разбойников, которого Синай посчитал главарём шайки, ибо он казался решительнее всех. Для большего устрашения главарь шёл в сторону будущего адепта враскачку. Видимо, разбойники не понимали, кто перед ними на самом деле, однако решили, что это какая-нибудь юная девственница забрела в Квартал негодяев на прогулку, но заблудилась. Ещё бы, откуда им, серым, знать, что не только девушки носят длинные волосы?
Подождав немного, Синай глубоко вдохнул и зловеще прохрипел:
- Хараккаас!!!
Шедший в его сторону главарь шайки вдруг замер, а затем упал на землю, словно марионетка, у которой оборвали все ниточки. Один из разбойников подбежал к своему главарю и коснулся его головы пальцами. Он умер. Ошарашенный смертью главаря, разбойник поднялся и озлобленно произнёс:
- Ты что сделал, урод? Ты сейчас ответишь…
- Хараккаас!!! – повторил Синай, и с разбушевавшимся разбойником произошло то же самое. Остальные разбойники, изумлённые таким ходом, дрогнули и пустились бежать. Синай же, хитро улыбнувшись, обратил свой взор на отстающего, и, глупо хихикнув, произнёс:
- Хашес ту ракшес!
Отставший разбойник упал на колени, схватившись за голову. На всю улицу раздался его болезненный крик. Синай же, довольный тем, что ловко отделался от нападавших, плюнул, накинул капюшон и дальше побрёл. Куда больше он радовался тому, что ему пригодились и знания, полученные в академии, и навыки, которые ему дал профессор Оттиус. Хотя защититься от разбойников ему помогли всего лишь два заклинания, о чём те не догадывались. Второе и последнее, которое Синай произнёс, было заклинанием, вызывающим мигрень. А что касается первого - оно оказалось запрещённым ещё в незапамятные времена заклинанием, мгновенно убивающим любого, против кого его применили. Если стража найдёт человека, убитого таким заклинанием, то не сможет установить, кто и как его убил, и, скорее всего, будет ссылаться на то, что причиной смерти была остановка сердца. В связи с этим профессор Отттиус настоятельно советовал своему подопечному не пользоваться этим заклинанием чаще, чем по исключительной надобности, уж тем паче – не применять его против большой группы адептов, иначе в дальнейшем ситуация будет складываться не в его пользу. На этих разбойниках, по секрету скажу, Синай применил это заклинание впервые. И больше, чем защититься от них, он хотел сам удостовериться в его смертоносности. Результат превзошёл его ожидания. Правда, рассказывая об особенностях заклинания мгновенной смерти, профессор Оттиус не обделил вниманием и его недостатки. Самым существенным являлось то, что оно никак не подействует на бессмертных существ вроде параллельных или фениксов.
Совершенно обойдясь без прочих приключений, разве что недобро косивших на него глаз обитателей Квартала негодяев, Синай добрался до Гильдии воров – невысокой, но довольно объёмистой башни с рыжевато-красным, как ржавое железо, куполом, расположенной на небольшой площади. Из её немногочисленных маленьких окошек и распахнутой двери бил свет – значит, самые выдающиеся обитатели Квартала негодяев, закончив на сегодня свои чёрные дела, собрались здесь, чтобы обсудить последние новости, развлечься, выпить и поделиться опытом. Не успел Синай взойти на порог, его встретили двое – здоровый пузатый охранник и плечистый вышибала. Охранник стоял у входа в гильдию, а вышибала сидел рядом на старом табурете. И как ещё под таким громилой не сломался!
- Куда? – сухо спросил охранник.
- Мне нужно выведать кое-что, - ответил Синай.
- А ну вали отсюда, мелюзга! – огрызнулся вышибала.
- Вывэ ноза рындэ! – хрипло прошептал Синай, сделав паузу между первым и вторым словом.
Охранник упал на колени, схватившись за живот. Вышибала, заметив, как его напарник корчится от колик в животе, встал с табурета и собрался что-то предпринять. Но Синай опередил его. Стоило вышибале встать, возле его живота оказался кончик кинжала, который Синай успел выхватить быстрее, чем здоровяк понял, что это было. Стоит теперь, шевелиться не рискует – мало ли, что делается у несовершеннолетнего проходимца в голове, что он там задумал.
- Скажешь кому, что здесь произошло, и кто это был, убью обоих, - строго сказал Синай, сильнее надавив кинжалом в живот вышибале, стараясь при этом не поранить его. Здоровяк смирился со сложившейся ситуацией, а Синай, убрав кинжал, вошёл в гильдию.
Он оказался в тускло освещённом зале, где обитатели квартала, бывалые разбойники, праздно проводили время. Но Синая интересовала ни обстановка, ни развлечения, ни даже сами посетители гильдии. Он сразу же направился к стойке, где подают напитки и предоставляют развлечения на любой вкус. И, разумеется, выдают нужные сведения. Не задаром, конечно.
Уперевшись руками о стойку, Синай пальцем поманил к себе трактирщика, и тот подошёл.
- Тебе чего, малыш? – поинтересовался толстый трактирщик с явной насмешкой на юный возраст будущего адепта. - Детям здесь находиться запрещено, смекаешь?
- Ты, говорят, знаешь Квартал негодяев, как никто другой, - сказал Синай.
- Ну, допустим, - нисколько не поменяв лицо, произнёс трактирщик.
- Где искать Ингунн Богель?
- Мадам Удавку, что ли? – удивился трактирщик. – Не маловат ли для женских тел, а?
- Я повторяю вопрос, где искать Ингунн Богель? – строго повторил Синай.
- Чего?! Он ещё условия свои ставить будет! Народ, слышали! Тут мелкий заявился, условия ставит!
Тотчас же на Синая обрушились негодующие взоры собравшихся в гильдии воров. Все они уставились на двенадцатилетнего подростка, с ног до головы укутанного в белую мантию. Через пару мгновений зал залился громким хохотом. «Понятно, не хотим сознаваться», - думает Синай, глядя на трактирщика и слушая хохот отдыхающих негодяев.
Не став больше терпеть такого обращения к себе, Синай развернулся к посетителям. Из-под мантии показались полосатые красно-коричневые руки с растопыренными белыми пальцами.
- Вывэ ноза рындэ! - прохрипел он. Десятерых посетителей постигла та же участь, что и того охранника у входа. Удивлённые посетители – воры, убийцы, душегубы, - собрались на него ополчиться, отомстить за собратьев по цеху, которые теперь катались по полу стонали от боли, но их остановил один из дущегубов, поднявший руку кверху.
- Постойте! – заявил он. – Где-то я уже слышал этот голос…
Под озлобленные взоры толпы Синай снял капюшон и расправил чёрные свои космы так, чтобы полностью открыть лицо. Посетители гильдии, не тая удивления, нахмурились – им никогда ещё не доводилось видеть черноволосых людей. А как узрели, что такой есть в природе, то не поверили, сослались на тусклое освещение, делавшее всё вокруг темнее, чем есть на самом деле.
- Синай Вамну?! – заявил душегуб, словно бы узнал, кто это.
Остальные посетители, по-разному относившись к его словам, зашептались:
- Это он? Синай Вамну?
- Такой маленький!?
- Мне он казался другим.
- Маленький, а такой наглый!
- Это и есть твой хвалёный Синай Вамну?! – заявил громадный пузатый разбойник, по пьяни размахивая большущей кружкой. – Кто этот сосунок, чтобы мы его знали?!
- Осторожно, он мелкий, но опасный! - не тая опаски, произнёс душегуб, объявивший о прибытии Синая.
- Просто зверюга! – глухим басом шепнул пузатому разбойнику его сосед по столу.
- Именно, - вставил тут же бородатый разбойник с перевязанным глазом. – Это от его рук Старушка Зельда сошла с ума. А банда Туска с бандой Брандта вдруг повздорили, начали при всех драться, и одни угробили других. А ведь друзьями были…
Вышибала, дежуривший недалеко от стойки, украдкой подошёл к стоявшей рядом с лестницей наверх проститутке, и сипло прошептал:
- Зови Барона.
Та поспешно поднялась по лестнице вверх.
- Ну, что, будем корчить рожи, или кто-нибудь мне скажет, где искать Ингунн Богель? – спросил Синай, наконец. В его словах посетители, в том числе и те, что корчились на полу от боли, слышали некое подобие угрозы. Его слова прозвучали так, словно сюда надвигалась буря или гроза. Посетители гильдии затихли.
- Что, развлечься с ней хочешь, да? – распоясался громадный пузатый разбойник. – Мал ещё по девкам ходить!
Синие глаза Синая налились кровью, красная пелена застлала и их, и Глаз демона. Синай не любил ни паяцев, ни пьяниц, ни то, чтобы от него утаивали ценные для него сведения. Почуяв неладное, посетители затаились, унимать их обоих никто не отважился. Синай пристально, с явной угрозой, посмотрел на пузатого пьяницу и зловеще произнёс:
- Хашес ту ракшес!
Из руки пузатого разбойника на пол свалилась кружка, и содержавшийся в ней эль расплескался по полу. Вслед за кружкой, схватившись за голову и простонав от боли, рухнул и сам выпивоха.
- За что, малой?! я ж пошутил! – завыл он.
Синай выхватил вдруг катану да размахался ею, описывая в воздухе х-образные узоры, после чего нацелил её остриё на толпу. И никто не смог ни возразить ему, ни что-либо предпринять, так как поняли, что Синай в любой момент готов дать отпор, и он настроен серьёзно. Тем не менее, обитателям Квартала негодяев почти сразу овладело любопытство. Они никогда не видели такого диковинного оружия, поэтому и сам облик катаны, и то, как Синай ею орудовал, угрожая убить или, в лучшем случае, поранить всякого, кто к нему подойдёт, вызвало в их сердцах трепет и восхищение.
Постояв так пару мгновений, Синай, не отводя клинка от толпы, развернулся так, чтобы и посетителей видеть, и трактирщика. Насмотревшийся сего представления, толстый трактирщик трусливо притаился за стойкой, едва будущий адепт обратил на него недобрый свой взор.
- Ну? Где искать Ингунн Богель? Колись, а то сглажу! – строго сказал Синай, и, используя испуг толстяка, прицелился на него белоснежным пальцем.
- Не надо! Я всё расскажу! – заверещал напуганный трактирщик. – Мадам Удавка живёт на отдалённом конце этого квартала. Её жилище огорожено высокой стеной и надёжно охраняется. Ты легко найдёшь это место. Иди на восток от гильдии, пока на одиноко растущую сосну не набредёшь. Возле той сосны ворота расписные, там и живёт Мадам Удавка.
- Почему ты называешь её Мадам Удавкой? – не понял Синай.
- Опасную игру ты затеваешь, Колдун. Встреча с ней опасна для мужчин. Она носит огромную рыжую косу…
- Что здесь происходит?! – послышался откуда-то с лестницы басовитый голос.
Его обладателем оказался высокий плечистый мужчина с пышной бородой. На бритой налысо голове ровными красноватыми бороздками красовались три шрама. А чёрные одежды с серой тесьмой и серебристой вышивкой сразу выдавали его статус. Ведь это глава Гильдии воров Канны, разбойник по прозванию Барон, авторитетный, но справедливый человек, знающий если не все, то многие тонкости жизни воров и негодяев. Барон имел одно обыкновение: когда он шёл по лестнице, вверх или вниз, то ступал так, что под его ногами доски лестницы ритмично скрипели, словно играющий уличный оркестр. Не успел Барон спуститься в зал, как увидел перед собой Синая с катаной в руке, и вдруг повеселел.
- Ба, кого я здесь вижу! – распахнул он руки. – Синай Вамну, самый искусный вор Канны! Давнёхонько ты здесь не появлялся, а ведь я помню тебя маленьким чернявым головастиком.
- Вечер добрый, Барон, - отозвался Синай, развернувшись лицом к главе гильдии.
- Как ты изменился, Синай. Как вытянулся, оброс. Да и вон каким клинком разжился. В древней сокровищнице нашёл, наверное…
- Я в течение года был под началом у одного адепта. Много чего полезного освоил…
- Я вижу. Мне донесли, что ты здесь. Но я всё равно рад тебя видеть. С чем пожаловал? Не просто ль повидаться?
- Вообще-то я здесь ищу сведения. Но этот… пузан (он показал клинком на трактирщика) …
- Эй, эй, оружие хоть убери! - попятился Барон – Синай его чуть не задел катаной. Будущий адепт подчинился. – Ещё кого-нибудь поранишь. И какие же сведения тебя интересуют?
- Я ищу Ингунн Богель, - ответил Синай. – Но ничего не добился. И ещё при мне её почему-то Мадам Удавкой назвали. Пришлось вон надавить, - он показал на корчившихся от колик посетителей и стонущего выпивоху.
Весь зал затих.
- Видишь, ли, Синай, - начал объяснять Барон, - всё так оно и есть. Ингунн Богель – опасная дама с дурной репутацией. Встреча с ней опасна для всех мужчин без исключения. Зачем, интересно, тебе так рисковать?
- У меня с ней назначена встреча. Она сказала, что хочет видеть меня, если я не испугаюсь войти в Квартал негодяев.
- Ты смелый мальчик, Синай, но могу тебя только огорчить, - сочувствующе сказал Барон.
- Не томи душу, Барон. Чем же так опасна Ингунн Богель, что её боятся? Видел я её до этого (посетители ахнули). Дама – как дама, ничего особенного. Ну, строгая. Ну, смотрит на мир так, будто презирает его…
- Она только на вид безобидная, мальчик мой. Ингунн Богель тем и прославилась, что задушила шестерых своих любовников. Чем-то они ей не угодили. А уж сколько повесила, я уже со счёта сбился. Поэтому её и прозвали Мадам Удавка, или Госпожа Виселица. Чего стоил один Малыш Бренн – он погиб от рук Мадам Удавки, когда пытался выведать некоторые её тайны. А Громила Вэрри Уонтерс был повешен ею за то, что тот не так на неё посмотрел – его нашли мёртвым на окраине квартала, болтался на ветру, как вяленая салака. Очень дурная репутация у Ингунн Богель. Если она тебя не тронет, считай, ты – самый счастливый на свете. Ну, тебя-то она не тронет, ты ещё очень юн, а потому ты ей не особо интересен.
- И что, никто так и не узнал, как она это сделала? – недоумевал Синай.
- А никто из нас даже не пробует, - вмешался разбойник с пышными усами. – Чай, не дураки лезть на верную гибель.
- Вот-вот, - произнёс Барон, одобрительно показав на него пальцем. – Тебе, надеюсь указали, куда идти?
- Разумеется, - отозвался Синай. – Правда, как видите, не без последствий. А теперь извините, меня ждут…
- Само собой, Синай, но тебе стоит навести здесь порядок. Наследить каждый может, а убрать…
- Да, да, да, наслышался вволю, - с некоторым сарказмом отозвался Синай. – От колик могу посоветовать в течение двух недель принимать микстуру из мёда и уксуса, а есть только бульон. А вот мигрень отойдёт после суточного сна.
Посетители засудачились, мол, не могут ни они, ни пострадавшие не могут ждать столько.
- Тихо! – взревел Барон, и все утихли. – Синай, ну пожалуйста, сделай всё как было, ради репутации гильдии.
- Скажите «спасибо» им обоим, - Синай одним пальцем показал на трактирщика, а другим – на схватившегося за голову выпивоху. – Ладно, будь по-вашему. Но имейте ввиду, я это сделаю только ради вас, Барон. Если ещё раз подобное повторится, пусть тогда пишут завещание. Помните, что милость даётся, только раз. Линда ринда маринда!
Пострадавшие от Синая посетители тут же почувствовали облегчение, и под восторги остальных поднялись на ноги.
- А теперь извините, мне нужно идти, - сказал Синай, и побрёл к выходу. Барон одобрительно кивнул, не стал задерживать будущего адепта.
- Постой, парень! – воскликнул, поднявшись из-за стола, высокий молодой разбойник, лохматый блондин с вытянутым лицом. Синай остановился у выхода, и обратил свой взор на него. – Мы тут с братвой посоветовались, и кликуху тебе придумали. Колдун. Не возражаешь?
- Я это запомню, - хитро улыбнувшись, сказал Синай, после чего накинул капюшон и исчез в дверях, только его и видели.
- Это какой-то беспредел, - сказал кто-то из посетителей, когда Синай ушёл.
- Ты так просто отпустишь его, Барон? – тут же влез ещё кто-то из зала.
- Пусть идёт, куда знает, - сказал глава Гильдии воров. – Да, этот малец не тот, кого вы так хотите видеть, он не живёт так, как у нас принято, согласен. Но в нём есть качества, которые я очень ценю. Он умеет постоять за себя и стоять на своём. Это такие же высокие достоинства, как и его необузданная смелость. Синай не испугался не только прийти сюда. Ему хватило смелости спросить дорогу до места встречи и противостоять вам. Один против сотни – не каждый рискнёт пойти на такое. И я буду рад, даже приятно удивлён, если Синай выживет после встречи с Мадам Удавкой. Единственное о чём я жалею, так это то, что Синай не состоит в Гильдии воров. На мои предложения войти в неё самый искусный вор Канны ответил, что выбрал другой путь, который даст ему нечто большее, и я ценю его выбор. Ах, будь он здесь, я бы уболтал его зачислиться сюда, сделал бы приёмным сыном и преемником. Каких бы тогда с ним великих дел свершили.
- Ты думаешь, что он согласится? – не понял трактирщик.
- Это вряд ли, он упрямый. А с вами двоими у меня будет отдельный разговор. Запомните: кто хоть пальцем тронет юношу, будет иметь дело со мной.
- Да, кстати Барон, а почему ты считаешь самым искусным вором именно того юношу? – поинтересовался разбойник с пышными усами. – С какой радости его таким считают, а?
- Плутовку Айши знаете? – отозвался Барон.
- Ну?
- Её невозможно было обокрасть. Никому это не удавалось. Кроме него.
- Хочешь сказать, Колдун…
- Именно. Синай Вамну – первый и единственный вор, кому удалось обокрасть Плутовку Айши. Я не знаю, как он это сделал, но ему это удалось. Смешно подумать, что Плутовка Айши только вечером того же дня заметила кражу. Хе-хе, Колдун, как вы его назвали, в своё время даже меня перехитрил. Трижды! Он и банду Риваза Резака сколько раз в дураках оставлял. Вполне заслуженная репутация для юного вора, и вам до него далеко…

* * * * *

Синай шёл быстрым шагом, не оглядываясь, в указанное трактирщиком место. Одинокая сосна, возле которой должна находиться высокая стена с расписными воротами – верная примета, по которой он узнает, где живёт Ингунн Богель, она же Мадам Удавка, она же Госпожа Виселица. Разумеется, если ему не соврал трактирщик, а то Синай за обман добрую ему трёпку задаст. Подобное уже произошло с Малышом Генсти. Синай тогда думал выведать секреты одной из банд Квартала негодяев, но Малыш Генсти, названный так за столь юный возраст, обманул его. За это Синай сглазил Малыша Генсти так, что тот теперь до сей поры… даже неудобно говорить… оставляет жёлтые лужицы, причём непроизвольно, совершенно независимо от своей воли. Это Синай его ещё пожалел, могло быть гораздо хуже, как, например, в случае упомянутой разбойниками Старушкой Зельдой.
И найти указанные приметы не составило Синаю труда. Вот она, одиноко растущая сосна. Вот они, расписные ворота посреди высокой стены. Только бы кто рядом не оказался, несмотря на царящую в Квартале негодяев темноту и безмятежность. Квартал негодяев – негостеприимное место, от него можно ожидать, чего угодно. Его безмятежность обманчива, чего уж говорить про всё остальное. Рискуя жизнью, Синай, воровато оглядываясь, подошёл к воротам, прислонился к ним спиной, так же оглядываясь, будто собрался что-то здесь украсть. Оставаясь в такой позе, Синай ухватился за дверной молоток и постучал им по воротам. В ответ тишина. Синай постучал ещё раз, в ответ то же самое. Постучал в третий раз, калитка открылась сама.
Синай, ошарашенный произошедшим, вынул кинжал и осторожно прошёл через калитку. Он ожидал очередного подвоха, коими изобилует Квартал негодяев, и посему ходил осторожно и тихо, не переставая поминутно оглядываться по сторонам. И подвох не заставил себя ждать. Стоило будущему адепту пройти через калитку и дойти до середины довольно-таки просторного двора, калитка сама, громко хлопнув, закрылась. Напугавшись закрывшейся двери, однако не потеряв самообладания, Синай прислушался, нет ли кого рядом – не могла калитка сама открыться и закрыться, это сделала именно рука человека. И он где-то тут, рядом. Царившая во дворе темень только усложняла поимку того, кто разыгрывает будущего адепта. Сколь ни прислушивался Синай, никого не уловил, поэтому он с осторожностью побрёл к белокаменному терему, припрятав вынутый кинжал так, чтобы его не было видно.
Он медленно, с осторожностью, озираясь по сторонам, взбирался по крыльцу терема. Никого на своём пути не встретил, и никто здесь не издал ни звука, что очень настораживало будущего адепта. Взобравшись на самую верхнюю площадку крыльца, Синай очередной раз оглянулся, и перед ним возникла какая-то странная фигура ростом ему где-то по грудь. Он насторожился, приготовился дать отпор, однако у самой фигуры зажёгся вдруг фонарь. Странная фигура обернулась низкорослой грузной старухой с закоптившимся фонарём в руке.
- Ах, молодой человек, вы пришли! – обрадованно произнесла старуха, разглядев Синая.
- Кто ты? – спросил Синай, ещё больше насторожившись – мало ли, какую подлость затеяла эта старуха.
- Не будем задерживаться, идём, хозяйка вас очень ждёт.
И старуха повела напряжённого Синая к своей хозяйке. Одну дверь прошли, другую, и вот они очутились в красном кабинете, украшенном росписью и резьбой. Среди многочисленных стеллажей, доверху набитых книгами, стоял массивный дубовый стол, за которым работала Ингунн. Огонь, плясавший на сальных свечах канделябров и люстры под потолком, каплеобразными бликами отражался в полировке самих светильников и витражных окнах. Всё чисто и аккуратно, как в кабинете уездного секретаря или в хорошей городской библиотеке.
- Ты пришёл, Синай, - сказала она, искоса проглядев на Синая. – Это хорошо. Гурдт, оставь нас.
Старуха с фонарём в руке поклонилась и исчезла за дверью. Синай стянул с головы капюшон и расправил волосы так, чтобы полностью открыть лицо. Не на улице всё же, да и не очень-то красиво показываться хозяйке усадьбы, не открыв лица.
- Так я и полагала, - говорит Ингунн, отложив перо и рукописи. – Ты очень смелый юноша, раз не побоялся найти меня в Квартале негодяев. По правде говоря, не думала, что ты здесь… легендарная личность.
- Интересно, почему? – не понял Синай.
- Местное отродье постоянно шепчет о тебе. Всё хвалятся, что ты едва ли не самый опасный в квартале. Не берусь вдаваться в подробности, да и не за этим я тебя сюда позвала.
- А тогда зачем?
- Продолжить с тобой тот разговор в академии.
- Здесь? В Квартале негодяев?
- Именно. Но об этом ты узнаешь позже. А сейчас ответь мне, часто ли тебе приходится терпеть, когда другие играются с твоими волосами? Я собственными глазами видела, как некоторые не упускают возможности потрогать твои пяди.
Синай не знал, что ответить.
Не став дожидаться ответа, Ингунн подошла к Синаю и взяла в руку одну из его пядей. Синай смутился, хотя внешне казался невозмутимым. По его выражению лица, да и по не отвеченным вопросам тоже, Ингунн поняла, что Синай не собирается обсуждать свои волосы – эта тема для него слишком сокровенная, чтобы так просто обсуждать её с первым подвернувшимся собеседником.
- Интересный феномен, - сказала Ингунн, оценивающе разглядывая волосы будущего адепта. – Не каждому повезёт увидеть парня с волосами по пояс. Такие обычно девочки носят. Настолько же длинные, насколько и неудобные. Вамну, и как только тебе не надоедает их каждый раз поправлять? Они мешают, сам же не раз в этом убеждался.
Синай взял другую пядь своих волос и зачем-то посмотрел на неё.
- Я, - говорит, - их хочу состричь, а всё руки не доходят.
- Я думаю, не стоит этого делать.
- Почему? – спросил Синай, странно посмотрев на Ингунн.
- Ты недооцениваешь себя, Вамну, - ответила Ингунн. - Только погляди, это же волосы настоящего охотника за головами. Чёрные, как сама смерть. Блестящие, как хорошо отполированная оружейная сталь. Такие же крепкие. И длина подходящая.
- Для чего подходящая? – не понимает Синай, и ещё больше смутился.
- Это ты узнаешь позже, - ответила Ингунн. – Какие шелковистые, - сказала она, пощупав пядь волос в пальцах. – Чем ты их моешь?
Синай молчал.
- Отвары из дубовой коры и целебных горных трав, - ответил он, наконец. – Неплохо действует и еловая зола, растворённая в родниковой воде. Иногда приходится обкуривать себя дымом – самым доступным средством от паразитов. Хотя я не помню, чтобы меня хоть раз укусила блоха. А к чему всё это?
Ингунн взяла пядь волос Синая другой рукой, будто верёвку, да подёргала в стороны. Синай так смутился, что ему захотелось немедленно дать дёру из кабинета Ингунн, оставив при этом у неё пядь своих волос в руках.
- Как раз чувствуется, что дубовым отваром моешь. Прочные, как хороший корабельный канат.
- Может, вы объясните мне, наконец, к чему все эти разговоры? – сказал Синай, стараясь при этом сохранять спокойствие, что давалось ему с некоторым трудом. Не желая дальше докучать ученика разговорами про его волосы, а тем более – развязывать нежелательный конфликт, Ингунн отпустила пядь Синая, говорит:
- Ты грубоватый. Но при этом ты терпеливый и настойчивый, и мне это нравится. А что насчёт твоего вопроса… идём.
Ингунн Богель пошла куда-то в стальную дверь где-то промеж стеллажей, Синай последовал за ней.
Они вышли в длинный зал, так же освещённый и украшенный, что и кабинет. Иное отличие, кроме длины и площади, было в том, что под его сводчатым потолком протянулось несколько балок, на которых висели кованные люстры со светящимися кристаллами.
- Вот мы и на месте, - сказала Ингунн, развернувшись лицом к Синаю. – Здесь ты и узнаешь, что к чему. Я лично одно поняла, что мою усадьбу ты нашёл не совсем сам, тебе кто-то подсказал. Напомню, что ты здесь, в Квартале негодяев, легендарная личность, и не пробуй даже отрицать этого.
Синай оказался в таком ступоре, что одна из его пядей сама вдруг полезла на лицо.
- Я узнал направление в Гильдии воров, - признался Синай, осознавая своё положение. Ведь несмотря на то, что она пробыла в академии недолго, будущий адепт прекрасно знал: Ингунн Богель бесполезно врать, она будто бы насквозь видит каждого, кто отважится с ней разговаривать. Она словно наперёд знает, что её собеседник скажет.
- Я так и думала, что отребье тебе не откажет, - говорит Ингунн.
- Но мне пришлось повозиться…
- Это уже не имеет значения. Главное, что ты не испугался, и тебе это удалось. Не буду удивлена, что они при тебе назвали меня…
- Точно, - хлопнул себя по лбу Синай. – Разбойники назвали вас Мадам Удавкой и Госпожой Виселицей. Но я не придал этому значения, решил, что они специально меня вздумали пугать. Так сказать, неудачно пошутили…
- Неудачно пошутили? – нахмурилась Ингунн. Выражение её лица и тон в голосе были таковы, что у Синая по спине холодок пробежался, а руки в белых перчатках вспотели. Одно лишь небо знает, чего от таких можно ожидать. – Ты хочешь убедиться в правоте их слов? Что ж, я предоставлю тебе такую возможность. Ведите сюда приговорённого! – скомандовала Ингунн слугам. За дверью послышалось, как кто-то засуетился.
Минуты через две-три в зале появился плечистый матёрый силач, в руках которого был сухого сложения разбойник, связанный по рукам и ногам. Силач положил связанного разбойника так, чтобы тот стоял на коленях перед Ингунн, а после поклонился и ушёл прочь. Ухмыляющиеся глазёнки разбойника уставились на вечно серьёзное лицо Ингунн, а одно плечо так и дёргалось что-то сотворить, да ничего не получится – связан приговорённый, не развяжется.
- Ах, Бродяга Асмуд, - заговорила Ингунн, подойдя к ухмыляющемуся разбойнику. – Мне сказали, что ты пытался забраться в мою обитель, но не указали, с какой целью. И знать не хочу, кто тебя выследил и почему ничего не узнал, его я не собираюсь винить – ведь негодяи никогда не раскрывают своих истинных намерений. Но я-то знаю, что твоя цель подглядывать за мной и обокрасть. Это ведь так?
- Даже не пробуй меря расколоть, Мадам Удавка. Всё равно не расколешь, - сказал Бродяга Асмуд, и плюнул Ингунн прямо в лицо. У Синая от такого сердце дрогнуло. Он хотел, было, наподдать Бродяге Асмуду за такое обращение с дамой, но сдержался – ведь его никто об этом не просил. И это не говоря уже о том, что он не на своей земле, а на чужую землю со своими правами адепту ступать не к лицу.
- Подозревала, что ты это скажешь, - сказала Ингунн, вытерев плевок с лица. После она выпрямилась и со всего размаху врезала разбойнику ногой по голове. Бродяга Асмуд с треском рухнул на пол, и лишь глупая ухмылка, по временам перераставшая в глупое хихиканье, фальшиво говорила о его непреклонности.
- Ты сам подписал себе смертный приговор, Бродяга Асмуд, - промолвила Ингунн, поднимая разбойника в прежнее положение. – Слышал, Вамну, как назвал меня Бродяга Асмуд? – спросила она Синая, показав ему на провинившегося бродягу. – Именно, Мадам Удавка. Сейчас ты узнаешь, почему меня так называют, и почему я обрела такую репутацию.
Ингунн Богель тут же сняла свой берет.
Синай удивился, впервые увидев Ингнунн без берета. Оказывается, всё это время под её большим беретом была тщательно спрятана преогромная копна огненно-рыжих волос. Ещё больше Синай удивился, когда копна расплелась и огненным каскадом стекла на каменный пол. Оказалось, эта копна, которую до этой минуты Ингунн скрывала нелепым для всех беретом, была сплетена в одну огненно-рыжую косу. Одну, но такую длинную, что она дважды (!) доставала от головы до земли. Синай никогда прежде не видел такого зрелища, поэтому он, изумлённый, стоял на месте, будто парализованный, любовался на эту сцену, как ребёнок, впервые увидевший приведение.
Прямо на глазах будущего адепта Ингунн обвила своей косой шею Бродяге Асмуду, стянула огненно-рыжий жгут обеими руками, и провинившегося разбойника тут же охватила та самая агония, какую испытывают приговорённые к повешению. Для большего эффекта она надавила ногой на грудь разбойнику, да сильнее стянула свой и без того тугой жгут. Разбойник меж тем задыхался, глаза его на выпучку, весь посинел. Примерно через пару минут такой агонии Бродяга Асмуд перестал сначала дышать, а затем – и шевелиться; Ингунн ослабила хват, и провинившийся разбойник упал замертво. Синай понял, она его задушила. «Так вот почему Мадам Удавка! – осенило будущего адепта. – Вот почему Госпожа Виселица! Барон и те негодяи в гильдии не шутили, она действительно избавляется от отбросов общества, удушая их. Или вешая, смотря по ситуации. Тут уже кому как повезёт. Постойте! Она, что, и меня задушит? За этим же она меня позвала, да? Или нет? В любом случае нужно быть начеку». Покуда Синай любовался этим зрелищем, Ингунн свистнула - на её свист подоспели двое коренастых мужчин.
- В печь его, - приказала она, и мужчины вынесли труп прочь из зала.
Глядя то на мужчин, выносивших посиневший труп разбойника, то на Ингунн, Синай на всякий случай спрятал руку под мантию.
- Впечатляет? – спросила Ингунн, как-то недобро покосившись на Синая, и тот напрягся. – Всё, что тебе сказали в Гильдии воров, чистой воды правда.
- Тогда причём здесь я? – не понимал Синай. – И к чему весь этот спектакль?
- Хорошо, придётся обойтись без всякой игры и вести дело прямо, раз ты так настаиваешь. Но прежде, чем я объясню, потрогай мою косу.
Синай робел, не знал, что делать. То на Ингунн смотрит, то на её косу. Не отпускают его мысли о том, как она задушила того разбойника, думает, и с ним то же самое сделает.
- Смелее, молодой человек, - настаивала Ингунн. – Не побоялся явиться в Квартал негодяев, не побоишься и потрогать мою косу.
Не без робости Синай подошёл к Ингунн и взял в руку её косу. Просто потрогал её, в пальцах помял, даже подёргал, будто верёвку, и не налюбуется. Коса Ингунн была сплетена с особым изяществом, ни один волосок не торчал из неё. К тому же она показалась Синаю очень тугой и плотной, вроде каната, которым моряки обыкновенно швартовали суда к причалам.
- Тонкая работа, - удивлялся Синай. - Это тебе не пером по пергаменту водить.
- Тебе нравится? – спросила ненароком Ингунн. Синай не знал, что ответить. – Я лелеяла их двадцать шесть лет. Кстати, делала то же, что и ты. Теперь я скажу тебе, что к чему. Все годы, прожитые здесь, в Канне, я искала себе ученицу.
- Ученицу? – удивился Синай.
- Да. Я искала ту, которой могу передать знания и навыки, которыми владею сама. И благодаря которым получила своё прозвище. Полезные навыки, между прочим. Я искала ученицу среди девушек, так как считала, что они идеально мне подойдут. Но я просчиталась - ни одна из них мне не годится. Недостатков у них с головой хватает, а самый существенный из них – их волосы.
- ???
- Я не видела, чтобы хоть одна из них отращивала волосы дальше, чем до лопаток.
Синай:
- Дайте я угадаю, госпожа Богель, вы искали себе ученицу, но вам по всем нужным параметрам подвернулся я?
- Попал в самую точку. Ты смелый парень, Вамну, не боишься ни трудностей, ни преград. Мне не раз приходилось видеть из окна класса, как ты не боялся другим открыто говорить ровно то, что думаешь. Ты сильный как телом, так и духом. Последнее я ценю выше. Я не раз видела, чтобы ты так мужественно терпел издёвки твоих сокурсников, когда те дёргали тебя за волосы. Другие на твоём месте давно бы с цепи сорвались. И ты удачлив, ибо без удачи ни сила, ни смелость не имеют ценности. Ты непосредственен и умеешь быть оригинальным – на каждый случай у тебя найдётся хотя бы один план. А самое главное, что я в тебе оценила – твои волосы. Именно то, что нужно. Нужная длина – длинные, по пояс, можно было бы отрастить и чуть пониже. Блестящие, как оружейная сталь. Прочные, как швартовы. И чёрные, как сама смерть.
- Но вы сами же сказали, что они неудобны, - сказал Синай.
- Я знаю об этом. И посему обратим твой недостаток в преимущество. Стой ровно.
Синай встал ровно, будто столб, а Ингунн зашла ему за спину, оставив длинную свою косу на полу. Что она там делала, будущий адепт не видел. Зато он чувствовал, как Богель, собрав его пяди в один «пучок», перебирала их, иногда даже ненароком подёргивая их в стороны, чем причиняла Синаю некоторые неудобства. Было не больно, просто немного неприятно. Стараясь проигнорировать неудобства, Синай любовался распластанной на полу огненно-рыжей косой Ингунн – та со стороны сильно уж напоминала корабельные канаты. Правда, будущий адепт по временам вздрагивал, потому что коса очень напоминала ему виселицу, на которой его когда-то пытались повесить. Убить – не убили, зато, дав сдачи недругам, он оторвал эту виселицу и задушил ею главаря обидчиков, а от остальных утёк.
- Готово, - заявила Ингунн.
Закончив своё дело, которое Синай не мог видеть без зеркала, она протянула будущему адепту… косу. Обыкновенную, чёрную косу. Да, Ингунн сплела волосы Синая в косу, ту самую, которая впоследствии станет одной из самых узнаваемых черт его образа. Вот только зачем? Ребята в академии его увидят, на смех поднимут. Его до сего дня и так-то все дразнили за длинные волосы, а тут притащится парниша с косой. Вот тут-то он оберётся бед. «Лучше бы состригла!» - мрачно подумал Синай.
- Не стоит бояться, что тебя засмеют, - говорит Ингунн, будто бы прочитала мысли Синая о том, что тот подумал, разглядывая косу. Тот молчал, потому что не смог подобрать нужных слов, чтобы и мнение своё выразить, и чтобы Ингунн Богель не обидно было. – Пусть твердят и делают, что хотят, - продолжила Ингунн. – Они ни малейшего понятия не имеют, что обладатель нелепой внешности – хищник, сдирающий шкуры со всех, кто перебежит ему дорогу. Многие рыбы и черепахи нелепы на вид, но свою нелепость эти умелые охотники обращают в преимущество. Если не веришь, то перед тобой стоит живой тому пример, - показала на себя Ингунн. – А иначе откуда у меня такое прозвище? Коса лишь на вид удобное украшение, но в умелых руках это опасный инструмент. Если мне предложат оружие, то я выберу именно то, от которого не ждёшь сюрпризов. И которое всегда будет под рукой.
- И вы не боитесь, что вас могут посадить за такое? – поинтересовался Синай.
- Разумеется, - многозначно ответила Ингунн. – Из-за этого я выбрала свои домом Квартал негодяев. Здесь живут отбросы общества, и каждый из них норовит опорочить тебя, убить и обокрасть. Местные власти ни во что не ставят их жизни, называют их чумой, которую нужно всеми силами сдерживать. Кто попытается высунуться, того сразу под нож, без суда и следствия. Для них жизнь негодяя ничего не стоит, и его согласия на казнь никто не спрашивает. Зато здесь не ново убивать себе подобных, и за это тебя никто не осудит. Искать виновного здесь тоже не станут. Ни власти, ни местные, никто. Разумеется, многие пользуются этим. Даже я, потому что врагов у меня с головой хватает. Ты можешь обвинить меня в серийном убийстве, но по-другому здесь не спасёшься. Поверь, Вамну, бесполезно перевоспитывать тех, кто никогда не учится. Я не удивилась, когда от этих же отбросов узнала, что у тебя примерно такая же жизнь, как и у меня. Разница лишь в том, что ты действуешь… эмм… изящнее.
- Да? – удивился Синай. – А мне так никогда не казалось.
- Тебе не кажется, зато со стороны это заметно. Я, правда, не знаю, как ты это делаешь, но, по словам воров, что снуют иногда рядом с моим поместьем, трюки, которыми ты здесь так прославился, дерзкие и изящные. Ты – такой же, как и я, мы с тобой ровня. Во всём ровня, кроме, сам знаешь, чего, да это уже и не важно. Да, не сказала, самым главным требованием для моего ученика должно быть то, чтобы мы с ним были ровней. И, кстати, насчёт недостатка, ты ведь никогда не хотел овладеть знаниями, которых нет ни в одной учебной программе? Насколько я осведомлена, академические стандарты академии адептов Канны такое допускают.
- Я похожее уже освоил, когда был под шефством у профессора Оттиуса…
- Это замечательно, - сказала Ингунн, не став дослушивать Синая. – Довольно, прекратим эту болтовню. Начнём. Обучение…

* * * * *

Чего и следовало ожидать – когда Синай впервые появился в академии с косой, над ним тут же стали потешаться. Правда, никто не рискнул подойти и потрогать его косу, а то бы ему досталось. Все, кто учился в академии, от мала до велика, знал, что Синай умеет стоять за себя. Хоть кулаком, хоть острым языком, хоть ножом, хоть сглазом – ему всё годилось. Всякий старшекурсник и поныне помнит, как Синай сглазил одну из дразнивших его за длинные волосы девушек так, что та вообразила себя медведем и гналась за всеми, кто попадал в её поле зрения; общими усилиями, конечно, исправили положение, но Синаю тогда крепко от директора досталось. Слушая, как его подначивают, Синай лишь быстрым шагом проходил мимо, и, отойдя на нужное расстояние, ухмылялся. Следует отметить, что не все насмехались над Синаем с его косой. Иные испытывали кто негодование, кто изумление. И лишь единицы находили в его обновлённом образе что-то оригинальное. Что делала, например, Диана Талер, тайно питавшая к Синаю чувства – просто при первой представившейся возможности украдкой поглядывала за однокурсником. Поглядывает за ним, и краснеет – считает, значит, что коса ему идёт, с одеждой хорошо сочетается.
Не тая ухмылки, Синай прибыл на занятия по боевым искусствам, где его так же встретили с насмешками. Кроме тренера, Барри Ользена, который, напротив, странно и неодобрительно покосился на него.
- Что это за вид, адепт? – строго спросил тренер, посмотрев на косу будущего адепта.
- Это мой новый образ, мастер, - отозвался Синай, и все засмеялись.
- Твой новый образ? Я не вижу ничего, кроме того, что ты заплёл свои космы в косу. Из огня да в полымя скачешь, никак не выберешься. Они же неудобны в бою, я уже молчу про всё остальное. Чтобы после занятий состриг их, наконец. Встать в строй!
Синай подчинился.
- Синай, друг, они же реально неудобны, - шепнул ему в строю Ник.
- Ты на девчонку стал похож, - так же шёпотом вторил Ион.
- Неудобны? – нахмурился Синай. – Я так не считаю…
- Разговоры в строю! - гаркнул Ользен.
Ну, дальше всё пошло по установленному сценарию. Приветствие тренера, разминка, инструктажи, наставления, тренировки, отработки приёмов. А вот после всего этого начинается как раз то, что будущие адепты любят больше любого упражнения – бои друг с другом. На этих боях ученики не только показывают, как усвоили уроки, данные тренером, но и демонстрируют друг другу то мастерство, которое, кто не поленился, постигли на досуге. Особенно эти бои нравятся мальчикам – кто ещё так любит подраться, если не они? Хотя и среди девочек найдутся любительницы кулачками помахаться.
Закончив с тренировками, Ользен позвал весь класс на центр полигона для борьбы. В этот раз бои проводились на улице, точнее на полигоне. Да, будущих адептов часами учат сражаться как в залах, так и на открытом воздухе, с оружием и без него. Причём условия им ставят самые, что ни на есть, настоящие. В зале им могут наставить множество различных препятствий, а на полигоне в дополнение к ним задачу усложняет непогода: снег, дождь, холод, жара и прочее. В непогоду их даже могут заставить тренироваться, имея из одежды только штаны и рубаху без рукавов. Выглядит жестоко, но таковы реалии жизни адепта. Ученикам намеренно так усложняют задачу, чтобы те впоследствии смело бросались в бой, не боясь ни преград, ни трудностей, ни даже капризов судьбы. Цинично, конечно, но судьба никогда не считается с желаниями человека, куда уж там адепту. И адепт должен быть к ним всегда быть готовым, как того требует кодекс адепта.
- Сейчас у нас борьба, - говорит тренер. - Двое из вас, кого я вызову, будут бороться до тех пор, пока один из них либо не завалит соперника, либо не выбьет его из круга. Наносить удары кулаками и ногами запрещено. Применять удушающие и сдерживающие приёмы можно, но с осторожностью.
Заметьте, это ещё притом, что во время занятий боевыми искусствами ученикам запрещено использовать всё магическое – зелья, артефакты, руны, заклинания. Чего уж говорить про личное оружие, не утверждённое преподавательским составом, а также мантии, ленты, украшения и всё прочее, что может либо помешать, либо дать сопернику весомое преимущество – всё это настоятельно рекомендуют снимать ещё до начала занятий, чтобы не возникало потом неудобных вопросов. Хорошо, Синай додумался снять с себя катану и мантию, да спрятать их в надёжном месте, чтобы никто не нашёл.
- Итак, начнём. Вамну, Эл, на центр круга, - сказал Ользен, и названные ученики послушно встали в центре арены. – Пожали друг другу руки. Борьба!
Соперники раскачивались друг напротив друга, будто тростник в ветреную погоду, никто из них нападать не решался. То один наскочит, но тут же отступит, то другой. За их спинами слышатся крики «болельщиков». Правда, Синай сквозь них слышал так же и обидные речи в свой адрес:
- Девчонка!
- Срежь свою косу, не позорься!
- Сбывается твой страшный кошмар, Вамну!
- Поди, постригись, Вамну!
Но Синай не обращал на это внимания. Он сосредоточился на борьбе с Рохардом, и здесь не таил свою ухмылку. Не знают, видать, его однокурсники, какой сюрприз их ожидает. И неспроста «болельщики» упомянули, что сбывается страшный кошмар Синая. Рохард Эл – сын кузнеца, и сам в кузнечном ремесле разбирается не хуже отца, а потому физически намного превосходит Синая, он даже сильнее Иона. Кроме наставлений тренера и этики адепта, согласно которой ученик не может причинять вреда своему однокурснику, кем бы тот ему не приходился, Синаю проявить себя не давала печать, которую ему ещё инквизитор Тайра поставил на левую ладонь – она полностью блокировала все его способности, кроме бессмертия. Хорошо, что он никому не показывал эту печать, а уж тем более – никому не рассказывал о ней. А чтобы ни у кого не вызывать подозрений, Синай искусно прятал эту проклятую печать. До шефства профессора Оттиуса Синай обматывал левую ладонь лоскутком ткани, имитируя повязку. Зато после шефства прятать печать стало проще – одежда, которую дал ему профессор, сильно упрощала эту задачу. Рукава имели на концах митенки, а сверху он надевал перчатки – изящный и дерзкий ход, никто не догадается, что под ними, уж тем более – никто не будет под них заглядывать.
Наконец, Рохард сделал выпад. А дальше произошло нечто интересное, чего вообще никто не ожидал увидеть. Поймав нужный момент, обмотал руки Рохарда косой, а после перекинул связанного однокурсника через себя. Рохард рухнул спиной на землю, послышался грохот, после которого затем последовала глухая тишина. Все уставились на Синая, понять не могут, что тут такое произошло. Не меньше удивлённый, хотя внешне казавшийся спокойным, Ользен то на Рохарда смотрел, то на Синая, не понимал, как грамотнее оценить поединок. Среди изумлённых отдельного внимания стоит неравнодушная к Синаю Диана – единственная в группе, кто находил использование косы в бою оригинальным решением.
- Как ты это сделал? – спросил кто-то в толпе.
- Тихо! – скомандовал Ользен. Спустя миг, он подошёл к Синаю, взял в руку его косу и рассмотрел её.
- Очень изобретательно, - сказал тренер. – Использовать собственный шиньон, чтобы уложить сильного соперника. Умно. Я поражён. Приятно смотреть на бойца, который умеет использовать своё тело. И вот он, яркий вам наглядный пример, хотя и не очень практичный. Продолжаем.
… Продолжать можно долго. Но, если вкратце, Ользен до самого конца урока вызывал поимённо учеников на борьбу, девочек в том числе. И хотя Синая вызывали далеко не каждый раз, всех, кому посчастливилось оказаться с ним в паре, он заваливал одного за другим, ловко, помимо навыков борьбы, используя свою косу. Ну, кроме Акиры, которая больше всех насмехалась над его косой. Ловко и быстро зайдя Акире за спину, Синай обвил косой шею девочки и принялся её душить. Акира, отчаянно отжимая получившуюся удавку от шеи, пыталась отбиться от соперника. Она ударяла его локтями в грудь, царапала руки, топтала пятками его ноги – всё тщетно. Все в классе знали, что Синай по своей природе своенравный, ему чужды уступчивость и компромиссы, а потому он никому ничего не уступит, и будет давить соперника до тех пор, пока либо тот не сдастся, либо тренер не скажет. Ему всё равно, кто его соперник, но Синай не из тех, кто сдаётся.
- Хватит, ты её задушишь! – слышалось в толпе.
- Довольно, Вамну, отпусти её! – сказал Ользен, и Синай расслабил косу. Акира упала на землю, задыхаясь. – После занятий задержись, - сказал тренер Синаю, когда тот возвращался в строй.

- Слушай, Вамну, (нецензурное слово), а где ты так научился драться? – поинтересовался Гара после занятий боевыми искусствами.
- Да, поведай нам об этом, - подкатил Ник.
- Худшей идеи в жизни не видел, - махнул рукой Ион. – Не по-мужски это косой махаться. Состриг бы ты её лучше, хоть на мужика станешь похож.
- Помните, кто у нас философию вел? – спросил Синай.
- А, ты про госпожу Богель! – запрыгал Гара. – Классная дама!
- Да уж, она знает толк в философии и этике, - с замечтавшимся лицом произнёс Ник. – Ты ей, видать, понравился, раз уж она оставила тебя после последнего урока.
- И как ты так делаешь, (нецензурное слово)?! – с несколько обиженным видом промолвил Ион. – Даже эта строгая Богель на тебя залипла.
- Ну, это вы преувеличили, - развёл Синай руками. - Я сначала думал, меня будут отчитывать. Впрочем, как и всегда. Я, правда, не знал, за что… Оказалось, нет, всё совсем наоборот. Госпоже Богель просто не нравилось, что мои волосы болтаются, мешают, да и вообще. Я объяснил, что хочу состричь их, но она уговорила меня сплести их в косу. Я долго противился, но она настояла на своём. А вот драться ими я уже сам научился. Нашёл у себя несколько пособий…
- Всё равно по-девичьи, - возразил Ион.
- По-девичьи, не по-девичьи, но это работает, сам же всё видел.
- Во-во! – взорвался вдруг Гара. – Видал, как он Рохарда свалил?! А меня?! А Рейзон?!
Ник:
- Да. А вот Акира – это что-то! До этого даже я не додумался. Но с удушьем ты переборщил, дружище. Ты же мог её убить.
- Плохо ты меня знаешь, Ник, - молвит Синай. – Я же не зверь, чтобы во время тренировок убить кого-нибудь. Учёба, как-никак. А был бы это настоящий бой…
- Ты бы себя показал, - перебил Гара. – Навалял бы так, что никому мало не покажется.
- Ты ответишь мне за удушье, Вамну! – послышался откуда-то хриплый голос Акиры.
- У, крепись, дружище, она может, - предупредительно прошептал Ник.
- Спокойно, это просто угрозы. Акира ко мне и близко не подойдёт, - обнадёжил Синая.
- Зато сверху тебе «дадут», - встрял Гара. – Ты же постоянно у директора бываешь.
- Ну, кто бы спорил!
- Слушай, (нецензурное слово), а тебя зачем к себе тренер позвал? – поинтересовался Ион.
- Сказал, что я молодец, проявил себя с неожиданной стороны. Ещё сказал, что был не прав насчёт моей косы, и взял свои слова назад.
- И как тебе это удаётся?!
На это Синай промолчал. Потому что считал подобные стечения обстоятельств волей случая. Но он надолго умолчит о том, что использовать в качестве оружия свою косу – волосы, связанные в тугой жгут, - его научила ни кто иной, как сама Ингунн Богель, она же легендарная Мадам Удавка. И её уроки Синай запомнил на всю жизнь.


22 января – 19 апреля 2026