На дне Панджшерского ущелья, что в Афгане
У колеса подорванной машины
Сидят два парня. Один родом из Рязани,
Второй со Львова, Запад Украины.

Закончен бой. Остыли автоматы.
Один окурок на двоих уже жжёт губы.
Усталые советские солдаты
В бинтах кровавых улыбаются сквозь зубы.

Они мечтают: как приедут после службы
Один в Рязань, другой - в старинный Львов,
И не забудут никогда военной дружбы -
Прийти на выручку любой всегда готов.

Прошли года. Страны большой не стало.
Рязанский Николай трудился в школе.
Мыколу Львовского Европа припахала,
И каждый сам свой доедал пуд соли.

Рязанский Коля жизнью был доволен:
Жил не богато, но ему всего хватало.
И часто вспоминал, как там Мыкола,
Надежда встретиться его не покидала.

Мыколу ж очень сильно угнетало
Пахать на пана от своей земли вдали.
И недовольство от Европы нарастало,
Но там сказали: виноваты москали.

Забыв про прошлое свое в стране советской,
Как в сорок первом его прадед боевой,
Пошел Мыкола воевать в земле Донецкой,
Но только перепутал свой-чужой.

С крестом на танке, на немецком "Леопарде",
Он был под Горловкой геройски и подбит.
Весь обгоревший и с трезубом на кокарде,
Рядом с подорванной машиной вновь лежит.

Уже Мыкола тихо с жизнью попрощался,
Но слышит: кто-то в ухо говорит:
"Терпи, братишка, я к тебе добрался,
Перевяжу сейчас - и будешь жить".

Открыл глаза - над ним Колян Рязанский.
Как встретились? Как так могло случиться?
Наверное, какой-то дух афганский
Помог друзьям в тяжелый час объединиться.

И смотрят: слезы на глазах, в душе досада,
Но гнева нет. И не скрипят от злости зубы.
Всё. Европейская закончилася зрада.
Один окурок на двоих опять жжет губы.

Вот так, Мыкола, избежал ты смертной плахи,
И задаешь теперь себе вопрос простой:
Что, сынку, помогли ли тебе ляхи?
Или солдат Российский, с доброю душой?..