поэма

Когда стыла земля от февральской метели,
Когда песни свои петухи не пропели,
В той крайней избушке, где поле и лес,
Мне ангел Господний явился с небес.
О том не ведал я и сам,
Пока не вверился речам
Одной старушки, чьи слова
Давно мне вторила молва.
Но вот, со слов её — мой сказ,
И я спешу, без лишних фраз,
О том поведать вам, друзья:
Молчать не в силах боле я.
А если сомнений в ком будет не счесть,
На то лишь Господь мне порука и честь.

1.

«И билась о ставни февральская вьюга,
И вторила ей диким воем округа,
И вихри шальные в сплошной кутерьме,
Как дикие орды, носились во тьме.
То зло, хохоча и кружа под окном,
В нещадной мольбе сотрясали весь дом.
То вдруг, отступая в неравной борьбе,
На тыщу ладов голосили в трубе.
Как будто вся нечисть ненастной порой
Слетелась на шабаш за шаткой стеной.

2.

И тут, словно слившись с природой во гневе,
Взбрыкнулся и я, истомившись во чреве,
И бедной матушке моей
Сомкнуть уж не дал я очей.
Младая баба-повитуха,
Дремля и слушая вполуха,
На спицах тихо колдовала
И про себя едва шептала
Слова молитвы вековой
Для роженицы молодой.

3.

Стеная и плача в застуженной мгле,
Металась калитка на ржавой петле.
Озябнув, словно голубица,
В сенцах вздыхала половица.
Лампада мрачно над столом
Чадила чахлым фитильком.
Блуждали тени по углам...
И кто-то крался по стена́м...
И печь, как волчьими глазами,
Мерцала красными углями.

4.

И час настал. Крича от боли,
Воздав проклятья женской доле,
На хладный пол она сошла
И на холстину возлегла,
Вручив себя судьбе и Богу.
И лишь ведунья ей в подмогу
Над нею сонно причитала
И тайны вещие шептала...
И чей-то дух там — в вышине —
Порою чудился в окне.

5.

Всё бесновалося в округе,
И зверь в норе дрожал в испуге,
И роженица, как в аду,
Без сил металась вся в бреду.
Вдруг напряглась... и в диком крике
Явила чадо в чудном лике:
От злых напастей защищён,
Он был в рубашке урождён.
Она ж на плод едва воззрилась
И в сон глубокий провалилась.

6.

Но ведунья, дело зная,
Напрасно время не теряя,
Скорей пузырь надорвала
И плод поспешно приняла.
Но ребёночек желанный,
Словно мякиш бездыханный,
Две ручонки свесив вниз,
На руках её повис…
Только нечисть вдруг взыграла,
Будто пир свой предвкушала.

7.

Она его перекрестила,
Святой водицей окропила,
Потёрла ножки, спинку, грудь,
По попке шлёпнула чуть-чуть.
Затем легонечко встряхнула
И в рот свой дух ему вдохнула…
Тут кто-то скрипнул у порожка,
И что-то глянуло в окошко.
Младенец вздрогнул, завозился
И громким плачем разразился.

8.

Его обтерла, обсушила
И в зыбку рядом уложила,
Сама на одр прилегла
И в дрему легкую сошла...
Всё тихо вкруг... всё задремало...
Далёко за полночь уж стало...
И вьюга вдруг, уняв печаль,
Поволоклась куда-то вдаль,
И там утихла, присмирела,
Словно вовсе оробела.

9.

Она почти уже уснула,
Но что-то сон её спугнуло.
Она присела на одре.
Стояла темень на дворе.
Лампада дрогнула слегка,
И тень сгустилась с потолка.
Всё было тихо за окном,
И сном окутан ветхий дом,
Лишь сверчок трещал в углу,
Да мышь трудилася в полу.

10.

Видений всяческих полна,
Тут в страхе вскрикнула она:
Сквозь брёвна мёрзлые в стене
Вдруг кто-то внутрь шагнул извне,
И к зыбке встал, как призрак ночи.
Она ж, поднять не в силах очи,
Лишь рукавом себя прикрыла
И в диком ужасе застыла,
Словно столбик соляной
Над излучиной рекой.

(Продолжение следует)