Пресвятая Троица, как ты склоняешься
Над страдальческим ложем, когда стонет разбитая душа?
В самую полночь к нам тихо спускаешься,
И слушаешь, как беседуют с Тобой наши сердца.

В часы, когда стихает мироздание,
Ты шепчешь вечность на измученной душе.
Я вижу это в детском дыхании, в слезе старика,
Когда человек истомлён и изранен весьма.

Ты в нашей скорби — не свидетель гордый,
Ты — соль земли, что жжёт и исцеляет.
Пресвятая Троица, в миг самый тяжёлый
Ты нас в Себе, как небо, укрываешь.

И когда человек в самом горьком падении,
Земли под собой не находит, скользя,
Ты — Троица, в этом же самом горении
С ним падаешь в ад, разделяя с ним всю тяжесть бытия

В счастливые мгновения, в свете дня,
Я чувствовал трепет Твой, дыхание огня:
Будто шёпот в ветре, будто луч в росе —
Ты благословлял путь мой на высоте.

Но когда тьма сгустилась, и силы ушли,
Когда боль пронзила, как острые клыки,
Ты не отвернулся, не скрылся вдали —
Ты остался со мной у последней черты.

Я слышу Твой голос сквозь стон и беду:
«Я с тобой, дитя Моё, здесь, в этом аду.
Искупитель страдает в тебе, вместе с тобой,
Чтоб свет не затух над твоею судьбой».

Ты держишь меня, когда ноги слабеют,
Ты даёшь мне силы, когда сердце немеет.
В самой глубокой яме, во тьме без огней,
Твоя рука — опора, Твой взгляд — свет огней.

Пресвятая Троица, в час испытаний,
Ты — не суровый судья, а Отец в сострадании.
Я — страждущий, слабый, но Ты надо мной,
Как щит и покров, как дом и покой.

И пусть мир колеблется, и пусть гром гремит,
Твой мир во мне дышит, а любовь говорит:
«Я верю, что сквозь бурю, боль и грозу,
Ты проведёшь меня к свету, к желанному концу».

И если счастье — это отблеск Твоего лица,
То боль — Твоя святая колесница.
Ты входишь в дом, где вышли все жильцы,
Чтоб до самого конца рядом с нами быть.

О, Троица, склонись над каждой тьмой,
Где человек — Твой образ и дыхание.
Ты — крик, тишина, свет и Любовь,
И вечная в нас жажда, стремление быть с Тобой.