Смотри, как село загибается лихо —
Труха вместо бревен, в запое шумиха.
Где деды пахали, там чертополох,
И дух наш народный, по сути, издох.

Он водкой разбавлен и потом протухшим,
Забытый навеки, и Богу не нужный.
Тоска, а не вера, в гнилых образах,
Иконы в застывших, пропитых слезах.

Тут корни не древо дают, а полынь,
Тут «русский» звучит как предсмертная стынь.
Скрипит остров жизни, ржавеет порода,
Вот так и гниет «несгибаемость» рода.

Не песня — а мат он веселый и пьяный,
Ветер надежды, давно поведалый.
Льняной триколор, забор-инвалид…
Твой дух и народ, на лопате лежит.

Сгноили юнцов, как щенков, под собакой,
Остались одни упыри с пьяной дракой.
И хрип телевизора — как звук увядания,
Где вместо молитв — матерные стенания.