Где-то в степи на Донщине, есть глухой хутор из двух десятков дворов. Лежит он вдалеке от проезжих дорог и степная речка берегом подпирает огороды жителей. Густые заросли камыша колышатся волнами от ветра. Разнотравьем под весенним солнцем зарастает полудикая степь. Синие, желтые, лиловые, касатики* маячат среди сорных злаков. Ковыль своими тонкими нитями стелется по земле серо-зелеными волнами. Хуторское стадо бродит на вольном выпасе.
Случилась эта история в начале двадцатого века.
Пришел в хутор пешком неведомо откуда мужик. Какого звания и сословия трудно определить, но по облику явно не из крестьян. Был он среднего роста, коренаст, с шапкой густых темных волос. Из под чёрных бровей смотрел он серыми глазами на мир, в которых была печаль и мудрость человека повидавшего в жизни немало. Звали пришельца Фёдор.
Был он немногословен с хуторянами, но приветлив.
Купил приезжий подворье у вдовы Прокопьевны, которая из-за нужды уезжала в город на заработки.
Крепко взялся за хозяйство поселенец. Местные казаки настороженно наблюдали за новоселом и его работой.
Уж очень по-хозяйски он управлялся на базу и в поле, не в пример многим местным. Взяв волов в аренду, вспахал он огород, разбил бахчу и засеял овощами целину. У местных казачек купил пару гусей с приплодом, поросенка, пяток кур с горластым петухом.
Удивлял Фёдор соседей хозяйской смекалкой и знанием сельского быта. Вставал он с зарей и ложился позже всех. Без дела не сидел ни минуты и казалось бы без женской руки он управлялся, а всюду у него был уют и порядок в хозяйстве.
За лето обустроился новый житель, подправил хату, побелил и покрасил фасад. Отремонтировал крыльцо и ставни,в кухне переложил печь. На окнах в хате появились белые занавески. Они удивляли своей белизной местных казачек. Всё больше и больше рос искренний интерес к новому хозяину у хуторян.
Одевался он по простому, как рабочий с фабрики, сословия был явно не казачьего.
Летним погожим деньком,
у реки казачки полоскали белье на мостках, при этом горячо обсуждали нового соседа.
-Ой, девоньки, не из хлыстов ли будет наш приблудный?Бобылем всё живёт, ни на кого и глазом не повел, не по людски это. -отжимая белье широкими руками дородная Макариха рассуждала вслух. Полногрудая, румяная Агафья- жена урядника ей возразила:
-Да, нет, Куприяновна гуторила, что была у него в хате, когда он ей за телушку должон был. Образа она в святом углу видала, все по людски вроде. Хотя и кто его знает, откель он наплыл до нашего берега. А вдруг он каторжный? Деньги у него водятся, вона скольки накуповал гусей и поросенка и телушку. Да и арба и всяка мелочь денег стоит.
Агафья наклонилась и стоя на коленях у края мостков полоскала белье в реке.
-Каторжник, не велика беда, а вот если колдун будет?зашептала горячо Макариха на ухо Агафье, обдавая ее запахом разгоряченного тела.
-Да, ну, с чего ты взяла? В станицу до церквы ходить, на службе его люди видали.-возразила ей Агафья отжимая бельё и складывая его в корзину.
-Тю, на тебя. Так они же колдуны до церкви и ходють, тама свои темные дела и творят. Чи ты не слыхала о том?- удивилась Макариха поправляя платок на голове, сбившийся на затылок.
-Да, не брешите вы на человека. Видать горе у него в жизни случилось, оттого он и бобылюет.- сказала резко вдовая Любка.
-А ты откель знаешь про горе энто? Неушто он тебе гутарил чего? Мы с соседкой не слыхали, от чего он один как перст?- удивилась Макариха.
-Не гуторила я с ним, так знаю. Вы в глаза ему поглядите, тамо всё видно. Непростой он человек, какая-то тайна у него внутрях сидит. От доброй жизни не бегуть куда глаза глядят.-взяв корзинку пошла Любка с берега от соседок в сторону своего двора.
-Знает она, как же, приблажная! Да и чего я в глаза ему заглядать стану, дела у меня что ли нету!-возмутилась Макариха, не любившая, когда ей возражают. Схватив корзинку с чистым бельём, она пошла от берега.
Бабьи сплетни сильны мутить население. Вроде посудачили у речки казачки, да и всё, а однако слухи про Фёдора «колдуна» бродили по хутору и в умах местных стариков рождались планы борьбы с Федором и его «чарами».
На дворе стояли жаркие июльские дни, с конца июня не было ни одного дождя. Припорошенная придорожной пылью трава засохла до корня. В степи скотину донимали жгучие оводы. Насекомые жалили без разбора всех теплокровных.
В знойный полдень, восточный ветер суховей по местному не приносит прохлады, он дует с калмыцкой пустыни и высушивает в земле живительную влагу.
Мелеет речка, в добрые времена она воробью по колено, а в бездождье и подавно вода почти исчезает. И случается такая напасть раз в десять лет.
В тот год, как поселился Фёдор на хуторе, случилась засуха в этих местах.
В субботу Фёдор управлялся с утра на базу. Ещё с вечера привез он со степи в арбе высушенное, пахучее сено. Как добрый хозяин, встав на заре с первыми лучами солнца, принялся скирдовать сено на зиму под навесом. Нетель приобретённая у Куприяновны по срокам должна к Покрову отелиться, значит нужно заготовить сена на зиму с избытком.
Куры деловито копались в рассыпном сене. Красавец петух вытянув шею и хлопая крыльями громко с натугой пропел. Ему вторили соседские петухи, которые старались прокричать громче своих собратьев.
Фёдор нанизывал на вилы побольше сена из арбы и укладывал его в скирду. Ловко и умело работал мужчина, движения были точны и уверенны. Не сразу он заметил, что за ним наблюдают, но в какой-то момент ему показалось, что кто-то стоит у калитки на базу. Фёдор резко обернулся и встретился взглядом с молодой казачкой. От неожиданности женщина вздрогнула и кинулась прочь от калитки. В беглянке Федор узнал соседку Любку, по ее нарядной синей кофте. Мужчина улыбнулся и качнул головой от удивления.
«Слишком много внимания к моей персоне» подумал Фёдор. Справившись с сеном, он оставив вилы в углу под навесом пошёл умываться к рукомойнику.
С утра уже припекало, день обещал быть жарким. Высоко в небе висел в парящем полете копчик.
Усадьба Фёдора в хуторе была самая крайняя. Огород одним краем упирался в речной берег, а другим клином уходил в степь. С улицы через палисадник в соседях жила та самая Любка-вдова с сыном Ваняткой, мальчонкой лет семи.
Фёдор по-соседски здоровался с Любкой и пару раз перекинулся с ней по вопросу межевания участка. Был он вежлив и немногословен в беседе, чем и заинтересовал молодую вдову. Уж слишком благородным он ей показался, в сравнении с покойным мужем.
Умываясь, Фёдора привлек шум людских голосов приближающийся к его двору. Вытеревшись вышитым рушником,он направился к калитке, где встретил шумную группу хуторян споривших о чем-то. Вот главе шел дед Серафим в старом потертом чекмене* и выгоревшей на солнце фуражке.На его груди висели два Георгиевских креста, вероятно за участие в Крымской войне. Белая борода развевалась на ветру, семенил он опираясь на клюку в окружении местных женщин. Рядом шла дородная Макариха, возвышаясь над стариком почти на голову. За ней следовали хуторской атаман урядник Гайдамаченков Семен,его мать Куприяновна и еще несколько казачек, с которыми Фёдор ранее здоровался встречая их на улице. Фёдор встретив делегацию у калитки был искренне удивлён визитерам. Первый начал говорить Семен на правах атамана, но было заметно, что общественное мнение принудило его к визиту:
-Здорово ночевал хозяин.- начал покашливая Семен.
-Тут такое дело, народ смутился, просит разобраться, не порядок, вот.-с запинками сказал атаман.
Фёдор не мог понять, что от него хотят хуторяне.
-Доброго дня, проходите во двор, чем могу служить?-пригласил хозяин соседей.Дед Серафим просунулся в калитку первый, за ним остальные.
-Извините, Семен Поликарпович, о каком непорядке вы изволите доложить.-спросил хозяин.
В этот момент толпу прорвало и беседа приняла неожиданный оборот.
-Знамо беда и не порядок, ну гутарь нам сукин сын, отчего дождя не было уже какую неделю, а? Твоих рук дело?Чернокнижник!!!-срывающимся голосом спросил разъяренный дед Серафим. Женское разноголосье вторило словам обиженного казака.
-В реке воды и ведром не зачерпнуть, это тебе как? -суровая Макариха была сама не своя от гнева.
При этом атаман бочком ретировался подальше от делегатов, понимая всю глупость обвинений предъявленных иногороднему.
Фёдор сохраняя полное спокойствие и стараясь проявить дружелюбность к незваным гостям отвечал:
-Уважаемые граждане, вы обратились ко мне не по адресу, одному Богу только подвластны небо и земля и он Всемогущий и Всеведущий решает где и когда, пролиться дождю на наши поля. Я простой и грешный человек и не ко мне нужно обращаться, а позвать священника и отслужить молебен о даровании дождя-.
Вежливый и размеренный тон речи Фёдора, его рассуждения о Творце , а главное уверенность в своей правоте, никак не вписывались в образ злодея, колдуна и чернокнижника.
Повисла пауза, все молчали осмысливая сказанное Фёдором. Первая заговорила Макариха:
- Ты не из баптистов будешь, а? Гуторишь мудренно дюже.- более спокойно спросила величавая казачка.
Все смотрели на Федора ожидая, что он ответит.
-Нет, я православного вероисповедания.Вероятно я сам виноват, не рассказал атаману, кто я и откуда. Значит нужно исправить это недоразумение.-
Фёдор окинул взглядом свой двор сказал гостям:
-Прошу вас присядем, я вам сейчас всё расскажу, кто я и откуда. Вот сюда пожалуйста, вот лавки располагайтесь.
Макариха переглянулась с Куприяновной и немного смущаясь первая села на лавку у стола под старой вишней. Дед Серафим следом покорно сел с другого края опершись на клюку. Когда гости расселись Кирей обратился к слушателям:
-Зовут меня Фёдор Захарович Митькевич, я уроженец из мещан города Смоленска. Мой покойный отец служил управляющим у польского пана. Матушка из торгового сословия, дочь разорившегося купца. Судьбой я заброшен в ваш благодатный и вольный край, но поверьте мне, я вынужден был оставить родину не по своей воле.- на мгновение рассказчик замолчал, как будто вспомнил что -то очень дорогое и важное.
-А, жинка у тебя была? Или ты бобыль смолоду?- спросил дед Серафим дрожащим голосом.
Фёдор вздохнул, но немного собравшись продолжал:
- Курс в гимназии я так и не прошёл до конца, вынужден был искать работу. К этому времени моя матушка скончалась от чахотки, а отец запил с горя и был изгнан с должности управляющего усадьбой. С шестнадцати лет, я сам зарабатывал себе на пропитание и заботился об отце.За двенадцать лет я освоил несколько профессий. Был я подмастерьем у портного, плотником, пекарем и даже почтальоном.
Федор был взволнован, воспоминания нахлынули тревожа старые душевные раны. Рассказчик ходил перед сидящими хуторянами, как школьный учитель и рассказывал о своей непростой жизни. Вероятно атаман сообщил местным казакам, что Федор говорит о себе и новые слушатели потянулись к двору приезжего.
Пришла и Любка, она встала сзади всех, стараясь не привлекать к себе внимание.
-Да, я был женат и счастлив. Хотя против брака были все родные моей жены. Звали мою супругу Ревекка, она была дочерью хозяина-ювелира.-
Фёдор опять замолчал на минуту. Но его слушатели терпеливо ждали продолжения истории.
Макариха сидела опершись щекой на кулак и затаив дыхания слушала рассказчика.
Дед Серафим сидел в полоборота и держал у уха ладонь «ракушкой», стараясь расслышать рассказ Федора.
-Мы долго скрывали от всех наши чувства, но вскоре поняли, что не можем жить друг без друга. Отец Ревекки не хотел даже слышать о нашей свадьбе. Она будучи ещё ребёнком была помолвлена с сыном богатых евреев.
Так мы решились на побег. Мой кузен проживал в Гомеле и был служащим банка.Он нам помог деньгами и с жильем-.
-А, как же вы венчались, ведь невеста не крещёная была?- вдруг спросила Куприяновна.Фёдор посмотрел на старую казачку и улыбнулся:
-Мы венчались в православном храме. Невесту окрестил накануне отец Спиридон. А в воскресенье он обвенчал нас:рабу божью Раису и раба божьего Федора.
-После свадьбы мы поселились в усадьбе князя Паскевича. Я служил управляющим в имении. Мне с детства знакома сельская жизнь. Отец частенько брал меня с собой на поля и я научился многому у крестьян.
Прошел год, как мы жили в Гомеле. Ревекка ждала ребёнка.
Рассказчик замолчал, молчали и слушатели, слышно было как гудят и роятся мухи под вишней.
-В августе я поехал по делам князя в Минск, а жена осталась дома в ожидании родов.
В Минске из газет, мы узнали страшные новости о еврейских погромах в Гомеле. Я не находил себе места, зная, что она там одна в чужом доме и без защиты. Я послал телеграмму, в которой просил хозяина позаботиться о моей Ревекке.
Вернувшись в усадьбу, живой я жену не застал.
-О, Господи, убили изверги?- вырвалось у Макарихи.
Фёдор стараясь скрыть волнения в голосе ответил:
-Нет, она умерла от преждевременных родов. Погромщики ворвались в имение,но граф успел заранее собрать людей и возглавил оборону. Никто не пострадал от их рук, но налетчики успели поджечь дом. Начался пожар. Ревекка находилась на верхнем этаже и к тому времени когда её нашли, она была без сознания. Её спасли, оказали помощь. Была она очень слаба,когда начались роды. Родилась мертвая девочка, а через час умерла и мать.- Федор умолк, комок подошел к его гортани от волненения.
-Вот она бабья доля, совсем молоденькая представилась, да и дитя жалко- всхлипывая сказала Куприяновна.
-Да,чего там, совсем на белом свете не пожила и дитя не поколыхала у люльки-со вздохом поддержала Макариха.
Дед Серафим заерзал по лавке, смущённо кашлянув:
-Прости нас Федя, Христа ради. По дурости мы на тебя напраслину навели.А оно вона как жизнь тебя приласкала.-Серафим махнул рукой со словами:
-Бабы ступайте по домам, а то расселись как куры на насесте. Будя хозяина стремать!-с этими словами дед поднялся опершись на клюку и пожав Фёдору руку направился к калитке.
Казачки вздыхая и в полголоса перебрасываясь между собой, попрощавшись с хозяином покинули двор.
Вечером с западной стороны неба надвигались низкие серые тучи. Они медленно плыли на потемневшем небе в сторону хутора. Порывы ветра трепали заросли кукурузы в огородах, хлопали ставнями хат и посреди дороги поднимали буравчики пыли вверх. Раскаты грома предворяли яркие всполохи молний. Первые крупные капли растворялись в придорожной пыли.
Фёдор вышел из хаты закрыть ставни и порывы ветра разом охватили его силуэт парусом надувая рубаху. Закрыв все ставни, он невольно кинул взгляд на соседний двор, заметив Любку, которая доила корову. Ветер трепал ее белый платок на голове. Женщина торопилась скорее закончить дойку до дождя.
Корова смирно стояла, но под конец доения переступила с ноги на ногу и протяжно замычала.
-Всё милая, беги в стойло.- велела хозяйка корове с одним рогом.
Пошел крупный дождь. Потоки воды лились с неба под громовые раскаты.Ливень напоил степь влагой, темнели огороды чернозёмом. К ночи непогода утихла.
Воскресное утро было ясным и прохладным после вечернего дождя. Ласточки щебетали рассекая воздух в стремительном полете. Пара гусей с подросшими гусятами чинно вышагивали в сторону речки. Грозный гусак зашипел на бегущего Ванятку с крынкой молока, но малец не обращая внимания свернул в калитку на баз дядьки Федора.
-Вот маманя велела передать, а то без молока гутарит:«Наш сосед смурной ходить» - невольно раскрыл мальчуган секрет матери и поставив горшок на стол собрался бежать обратно.
Фёдор растерялся от раннего гостя с подарком, но тут же нашелся с ответом:
-Благодарствую, передай матушке. Скажи, что тронут заботой, но вам самим молоко нужно, особенно тебе Ванюша.
-Да, вы дядька не переживайте, хватит мне, наша Розка добра скотинка, на молоко богата. Ладно, загутарили меня, мамка поди заждалась».
И Ванюшка по -мальчишески шустро побежал обратно домой.
Фёдор посмотрел вслед парнишки и подумал:«Дочке моей осенью два года бы справляли, но Бог ссудил иначе. Славный мальчонка, да и и мамка его не дурна.»
Однако время не стоит на месте. Август щедро кормил селян своими дарами, выращенными под южным солнцем:в палисадниках краснели на ветвях сочные яблоки, желтели тяжёлые груши, синие сливы с сизым налетом облепляли ветви. На огородах желтели боками ребристые тыквы, рядом дозревали сахарные арбузы и медовые желтые дыни.Сорта местных помидор были результатом народной селекции. Годами казачки отбирали на семена самые крупные и сахаристые плоды и в итоге получали урожаи крупных и «мясистых» томатов.
Фёдор собирал урожай овощей в огороде вечерней порой и вдруг ему показалось, что кто-то плачет рядом. Мужчина оглянулся назад и увидел Любку бредущую со степи. Он направился к ней навстречу.
-Здравствуйте, Любаша, что стряслось у вас?-спросил встревоженно Федор.
-Розка со стада не вернулась, пастух гутарит, что была, а до дому не дошла! Ой, горюшко, да за какие грехи Господи кормилицу забираешь!- рыдая причитала казачка.
-Люба, не плачьте, слезами горю не поможешь, искать нужно, пока не стемнело. Людей поднимать на поиски. Поспешим до урядника, скорее.
И Федор взяв заплаканную Любку за руку повлек за собой, через заросли бурьяна в сторону хутора.
-Семён Поликарпович.-прибежав до крыльца атаманова куреня позвал Федор.
Урядник вечерял со своей большой семьёй во дворе под раскидистой яблоней. Дети разного возраста с аппетитом уплетали мясной пирог запивая молоком из кружек.Жена атамана Агафья дородная красивая казачка держала на руках румяного годовалого малыша.
-Проходи сюда .-крикнул Семён. Федор обогнув курень увидел семью Гайдамаченковых.
-Федор Захарович, к столу пожалуйте, чем богаты-радушно пригласила Агафья гостя.
-Благодарствую хозяюшка, в другой раз. Беда Семен Поликарпович, у вдовы Любови Ивановны соседки моей корова пропала, помочь надо бы.- запыхавшись обратился Федор к атаману.
-Вот тебе и бабкин день, да знамо дело, народ поднимать будем, пока не смерклось. Да кудыть она денется, тут где-то заплутала холера!-на ходу одеваясь ответил урядник. Конные казаки собрались у двора атамана и обсудив маршрут начали поиск от реки вдоль хутора далее уходя в степь. Бедного пастуха молодого парнишку атаман велел привести на допрос.
-Ну как же так, Митька, почему не доглядел за коровами, заснул поганец, проворонил скотину!! Да, ты же знаешь дурень, что Любка вдова, для неё корова, шо мать родная!!! Она же кормилица, шо молчишь, где Розка?-гневно спрашивал атаман у испуганного пастушка лет пятнадцати.
-Семен Поликарпович, да была она вроде, она же приметная, однорогая, куда ей деться прямо не ведаю.-оправдывался паренёк.
-А кто ведать должон? Всё всем искать животину, ну не провалилась же она под землю!!!- в сердцах крикнул урядник.
Федор соорудив по быстрому факел вместе с Любой осматривал степь за хутором.
-Розка, Розка, голубка моя- кричала Любка в надежде услышать мычание своей кормилицы.
Люди вышли всем хутором на поиски пропавшей коровы. Корова для сельского жителя была основным источником питания практически круглогодично. Её берегли и лелеяли, звали ласково и нежно. Животное обычно привязывалась к хозяйке, шла на ее голос и щедро дарила молоком.
Не обошлось в данной ситуации без деда Серафима. Он как старожил хутора, решил принять командование и организацию поиска на себя. Но в его подчинении оказались лишь казачки.
Смеркалось.Алой атласной полосой догорало небо на западе. Вечерняя прохлада сменила зной уходящего дня. Цикады запели свою ночную однотонную песню. Где-то на одинокой каранче* заухала степная сова.
Макариха держа фонарь впереди себя и подтыкнув длинную юбку широкими шагами рассекала высокую степную траву. Рядом с ней шла ее невестка Зойка, за ней пышная Агафья, оставившая мальца на попечение старших детей. Женщины выстроились в линию и освещая себе путь, кто факелом, кто керасиновым фонарём шли по широкой степи в поисках коровы Любки.
Дед Серафим в силу возраста не мог идти по густой траве и он остался в «штабе» около скирды сена за огородами. Но его неуёмная энергия не давала ему покоя. Он пытался давать советы на расстоянии, стараясь декричаться до женщин.
-Бабоньки, вы логом, логом ступайте, могеть она тама упала окаянная, шо б она была здорова кормилица.- тонко кричал старик срывая голос.
« Да если бы меня ноженьки носили, да я бы прыгнул на коня, да я бы быстро бы пробежал бы усю степу.» думал старый казак, вспоминая былую молодость.Он подслеповатыми глазами пытался вглядываться в темнеющие окрестности хутора и мелькающие людские силуэты.
«СвятойМикола -угодник, помози, найди ты коровушку, кормилицу мою!» шептала Любка шагая за Федором, который шел впереди и освещал путь факелом.
-Ой, мамочки, да чи гадюка!-закричала Любка и отпрыгнула как коза в сторону. И действительно в траве, что-то зашуршало, заросли бессмертника зашевелились.
-Осторожнее, Любовь Ивановна, не бойтесь, если ее не трогать она уползёт. - как мог успокаивал Фёдор соседку.
-Ажник сердце в груди остановилось от страху. Да змей боюся до памерков.- призналась казачка.
-Федор Захарович, давай уже по-простому, а то по имени да отчеству, как-то несподручно. Зови просто Люба, а вас Федя если можно?-предложила казачка соседу.
-Как скажите, Люба-ответил Фёдор и улыбнулся. Люба улыбнулась в ответ.
-Нужно вот сюда идти, там овражек небольшой, вдруг мы ее найдём там-показывая рукой предложил Федор.
-Да, идем, тока уже и сил нет, ноги устали дюже.-пожаловалась Люба.
-Давай руку, тут пологий спуск, вот кусты обойдем- Федор вел казачку, помогая обходить препятствия.
-Розка, Розка милая!-закричала Люба спустившись на дно оврага. И в этот момент где-то рядом замычала корова.
-Сюда, оттуда слышно мычание-крикнул Фёдор пробираясь сквозь заросли краснотала.
В свете исходящего от факела перед людьми предстала Розка которая облизывала своих новорождённых телят. Их было двое!
-Розка, да как же, тебе ещё ж ходить месяц, на Воздвижение мне гутарил старый пастух, а ты уже отелилась!!! Да как же, милая ты моя, да Розочка моя, голубушка!-обнимала корову хозяйка и радостно плакала от счастья, что ее кормилица жива, здорова и с приплодом.
-Слава Богу, что нашлась. Вот тебе и Розка! Ей телиться пришло время, вот она и осталась здесь. Умница ты наша!-радовался Фёдор счастливому финалу поисков.
-Нашли?-крикнул конный казак сверху, подъехав к краю оврага
-Нашли!ответил Федор.-Телегу надо, тут пополнение!-
-Да, ну! Счас доставим.-пообещал казак скрывшись в темной ночи.
Корова все так же усердно лизала ещё мокрых, дрожавших телят.
-Розочка, -приговаривала Люба и гладила корову.
В этот момент Федор взял за руку Любу, привлёк её обняв и поцеловал. Люба от неожиданности сначала хотела оттолкнуть Федора, но потом сама обхватила шею мужчины.
-Ты это что удумал окаянный, люди увидят, я же одинокая.-притворно сердито сказала казачка.
-Люба выходи за меня замуж- немного заикаясь от смущения сказал Федор. У Любки бешено забилось сердце от слов Федора. Она не знала, что сказать от неожиданности.
-Если я тебе не мил, то я не неволю.-стал оправдываться мужчина.
-Мил, ещё как мил. С первого взгляда ты глянулся мне, все сердце высушил уже. Ну Слава Богу, дождалася.-приникнув к груди любимого шептала казачка.
Вольной казачей песней гремела свадьба Федора и Любы, широким застольем отмечали хуторяне венчание молодых. Из станичного храма быстрые скакуны впряженные в легкие дрожки несли новобрачных в родной хутор. Не жалели коней возницы, сам атаман правил на первой коляске. Нарядная Агафья с Зойкой срывающимися голосами в свадебных песнях славили красную невесту и доброго жениха. С песней и гиканьем остановился свадебный поезд перед калиткой двора Федора.
Дед Серафим с караваем и солью стоял в струнку, как на параде встречая молодых. Куприяновна со слезой на глазах встречала иконой новую семью.
-Дети да благословит вас Господь, живите дружно и счастливо, берегите друг друга. Бога не забывайте, старших почитайте, да деток рожайте побольше.-кланялась старая казачка, вспоминая с лёгкой грустью свою свадьбу в молодости.Дед Серафим в свою очередь:
-Федор, казачку берешь за себя, смотри, под горячую руку не угади, наши бабы дюже разбитные. Ну , да ладно, дать дорогу молодым!-скомандовал дед, пропуская вперёд влюблённых.
Вот так вошёл наш герой в круг простых и славных людей, живших в глухом хуторе, но с доброй душой вольного казачьего братства. В горе и в радости помогали хуторяне друг другу, не требуя в замен ничего.
До сих пор стоит этот хутор у речки и живут в нём люди потомки донских казаков. Все так же тревожит гуляка ветер дикие травы и высоко в небе парит хищный копчик в поисках добычи....

*Касатики- цветы дикие ирисы.
*Чекмень- казачий кафтан синего цвета.
*Каранча- степное дерево с твердой древесиной.