Всё чаще вы мне кажетесь не вами - снами.
Не тем, что было, - тем, что не сбылось вполне.
Я складываю мысли медленно, как оригами,
не находя в бумажной птице объяснение себе.

Каждый сгиб - не взлёт, а новая утрата,
где форма совершенней собственной тени'.
И время смотрит вслед без гнева и возврата,
как смотрит на' реку одиночка у окна.

Наверное, не мы становимся здесь старше,
а память зреет обходиться без имён.
И потому во сне вы на себя похожи
гораздо больше, чем при свете прожитых времён.

Всё чаще вы - не встреча, а её возможность,
отложенная кем-то до иных широт.
Я собираю мысли в хрупкую окружность,
которую ладонь случайно развернёт.

Бумага знает больше о полёте,
чем человек, придумавший крыло.
Мы все живём в каком-то переводе
того, что с нами не'когда произошло.

И если сны вернее повседневной речи,
то лишь затем, что им не надобно причин.
Они приходят, занимают ваши плечи
и уходя, не оставляют величин.