Ты помнишь, папа, тот прекрасный зимний вечер?
Сидим втроём и мама у окна.
Ты клялся, что любовь нам обеспечишь,
А младшая из нас за стенкой сладко так спала.

Я задыхалась от непонимания.
Чужими стали под одной луной.
Ты говорил: «Ты сильная, родная!»,
А я рыдала: «Папа не со мной».

Сквозь пелену увидела я слёзы,
Ручьём катились по твоей щеке.
Тогда я поняла, что всё серьёзно,
Держа дыхание, улыбнулась. Взгляд был в стороне.

Когда с друзьями весело сидели
И запевали Чайфа по ночам,
Вы строчку «не со мной» сто раз пропели,
Сменялась радость грустью по глазам.

Я в 10 лет уже винить себя умела:
«Я сделала не так? Я не смогла?»
И мысль в голове сама как-то засела,
Я неосознанно её с собой несла.

Я так кричала, рвала стены в гневе,
Что это я- не та, не дочь, не свет.
А ты вздыхал, как на больном напеве:
«Я сделал выбор сам, ничьей вины здесь нет».

Прошли года, я собралась в дорогу.
Не за тобой, а за своей душой.
Но от себя сбегать что толку?
Когда портрет твой вижу в зеркале порой…

Переезд в тот город по итогу,
Где нет ни тени от тебя.
Там окна вверх, а не в одну тревогу,
И каждый день - как первый шаг, любя.

И привыкая к одиночеству, свободе,
Я позабыла как просить тепла.
Казалось, облегчение на подходе,
Но ошибалась, я во сне жила.

Я так боролась за тепло и веру,
За тишину в груди, за ровный шаг.
Я шла по твоему примеру,
Но делала то зря, иллюзия свободы - враг.

Психологию взяла себе в подруги.
Читать, учить, дышать, не торопясь.
Чтоб заживали старые недуги
И я сама себе стала опорой, вновь родясь.

В книгах искала твоё громкое молчание,
Твои «прости», что ты не смог сказать,
Поступку твоему любое оправдание.
Я этим спасалась. Начинала дышать.

Но страх сидит под рёбрами, в нервозе
Я каждому смотрю в глаза: «Уйдешь?»
Мне даже счастье причиняет слёзы-
А вдруг оно обманчивая ложь?

Я прыгаю с тарзанки без оглядки,
Из самолета выхожу я в облака,
Чтоб адреналин сжёг чувств моих остатки,
Чтоб посмотреть на страхи свысока.

Стихи - как врач. Я строчками лечусь,
И в рифму вкладываю боль.
И папа, знаешь, я не отрекусь,
Хотя та боль сжирает словно моль.

Я каждый вечер засыпала с мыслью:
«Он бросил нас. Он выбрал не меня».
И это било током, будто выстрел,
И плавило всю суть мою огня.

Я не могла довериться мальчишкам,
В их взглядах видела твой уходящий вздох.
Мне чудилось: они прочтут, словно по книжкам,
Как я боюсь, что в будущем подвох.

Я не спала, считала до рассвета.
В тиши я слышала твой голос, дрожь.
Я думала: «Зачем несу я это?»,
Ведь я не та, кто выбрал в спину нож.

Меж вечером и утром стало ясно:
Мне не нести твой груз - он не моя вина.
Та боль - лишь рана, надо мной не властна.
Не будет стёрта, но одолена.

Я поняла: довольно ждать и верить.
Ты не вернешься, не исправишь сам.
Пора свой страх немного поумерить
И выйти с тени, где я была как храм.

Я села напротив, сказав тебе: «Папа,
Давай поговорим о том, как ты разбил.
Не ради мести, мне нужна лишь правда.
Я устала быть жертвой, я устала от сил».

Ты долго молчал, смотрел мне в глаза,
Искал там слова, что не сказал когда-то.
Со слезой на щеке я вдруг замерла,
Чтобы услышать правду без возврата.

Ты честно сказал: «Я сделал выбор сам.
Не споткнулся. Я тогда влюблялся.
Я знаю: это не простится по годам,
Но не жалею, что в тебе не ошибался».

Теперь я твердо знаю: доверять- не слабость,
А сила, что живёт в душевной глубине.
Теперь я слушаю свой шаг и это радость,
И не ищу спасенья я в чужой вине.

Я ставлю границы, но это не стены,
Сквозь них сочится свет, что мне помогает.
Я не боюсь никакой перемены,
И чужое решение меня не пугает.

Я восстаю из пепла, я дышу!
Я не сгорела, я лишь закалилась.
Из трещин душу новую пишу,
Что раньше на куски разбилась.

Свой дом я строю из осколков и утрат,
Но каждый шрам меня лишь укрепляет.
Я превращаю боль в свой вечный клад,
И он мой путь всё ярче освещает.

Ты для меня пример, я не стану скрывать,
Хоть предал, но сделал ты выбор нелёгкий.
Я умею любить, не боюсь потерять,
И тебя, отец, очень люблю, хоть урок и был жестокий.