Я впервые увидел отчетливо, зримо
Свое чувство вины —
За то, что уцелел и живу,
В глазах отца, похоронившего сына,
Не вернувшегося в эту войну.

Мы друг другу, как принято, обещали:
Если беда — не забывать про семью
Того, кому из друзей не случится
Дожить до общей победы
И суждено ее ждать под флагом на могильном холме.

А теперь, когда отец нас дома встречает,
Руки жмет, хлебосольно приглашает к столу,
Будто снова срабатывает та треклятая мина,
Осколком в меня,
Сквозь отцовскую,
От боли застывшую,
Так и не пролитую слезу.