Вам это не легко понять —
Моя задача — охранять
Людское хрупкое сознанье
От сухого мирозданья.
Я забочусь лишь о том,
Чтоб тот, кто обречён скитаться
В мире бренном, мог хвататься
За порядок и закон.

Моя корона тянет ниже,
А долг велит смотреть вперёд.
И в этом споре я всё вижу:
Кто правит — тот и стережёт.

Венец не дарит мне свободы,
Он дарит тяжесть ясных глаз,
Чтоб в суете круговорота
Я не терял последний час.

— Ты путник, в кровь стер свои ноги,
В ожидании свободы
Жадно пив вино, сказал:

«Твой венец — как цепь на выдох,
Твой закон — звериная нора.
Я ж пришёл, чтоб сбиться с виду,
чтоб дорога стала льдиной.
Ты хранишь — но я исчезну,
потому что смерти нет.
Есть лишь шаг за край обрыва
и глоток, где вкус — как крик.
Ты стоишь — и это лживо,
я иду — и я возник».

— Ты говоришь о долге, страже,
О тяжком бремени венца.
Но кто тебя поставил стражем?
Кто дал тебе право, на чуждые лица?
Ты стережёшь моё сознанье —
Но кто просил тебя о том?
Я сам себе закон и знанье,
Я сам себе и суд, и дом.

— Ты прав. Венец — моя темница,
Но в ней я зорче, чем в ночи.
Ты ищешь бездну, чтоб разбиться,
А я же создаю границы.

Твой шаг за край — не бунт, а бегство,
Твой крик в глотке — не страсть, а страх.
Я ж выбрал тяжесть вместо детства,
Ты выбрал лёгкость на кострах.

Иди. Срывайся. Рви оковы.
Я не держу. Я только жду.
Когда ты выпьешь мёд отравы,
Ты вспомнишь эту крепость-мглу.

Возврата нет. Я точно знаю.
Потому, и стерегу.
Не тебя — ту грань, где тает
Всё, что я сберечь смогу.

— Твой закон — не щит, а клетка,
Твой порядок — сон без снов.
Ты растишь подданных, как ветка,
Что не знает других садов.
А я — тот корень, пробивший камень,
Тот хаос, что травит бал.
Ты держишь мир, чтоб не упал,
А я бросаю, чтоб летал.

— Ты говоришь — я слышу эхо,
Ты ищешь суд — я не судья.
Ты прав: корона — не утеха,
Но без неё — безлик закон.

Ты ищешь хаос — я преграда,
Ты ищешь бездну — я черту.
Твой корень пробивает камни,
А я держу их высоту.

Но знай, бросая в небо камни,
Ты сам становишься стеной.
Я стерегу не для того, чтоб ранить,
А чтоб ты помнил: мир — иной.

Иди. Лети. Срывай оковы.
Я не держу. Я только жду.
Но если рухнешь — буду новым
Тем самым камнем на краю.

И разошлись. Один — в границы,
Другой — в распахнутый простор.
Но кто из них увидел лица,
А кто — лишь каменный укор?