Удивительная страна нашего детства. В ней путешествуешь по дорогам памяти, останавливаясь перед самыми яркими и волнующими событиями. Тогда волнующими, а сегодня чувствуешь только слабый отзвук былых переживаний, покрытый многолетним слоем времени. Конечно, были обиды, слезы, детское недоумение при первой встрече с обманом, несправедливостью, ощущение бессилия пред властью взрослых. Но прежде всего, мне вспоминается та трогательная, может быть немного приукрашенная в воспоминаниях, пора моего детства и юности, с которой хочется встречаться вновь и вновь, опасаясь потерять ее в постепенно остывающей памяти.
Я расскажу об одном человеке, воспоминания о котором мне очень дороги. Моего учителя звали Александр Павлович, а между собой мы почтительно называли его - Палыч. В то время ему было около 60, но в старики Палыча записывать не хотелось. Больше всего в его внешности поражали удивительно живые, иногда с озорным блеском глаза. Также немалое удивление вызывал совершенно молодой энергичный голос нашего учителя. Если не смотреть на Палыча в классе, то складывалось полное впечатление, что урок ведет молодой учитель лет 30. Палыч обладал редким и притягательным сочетанием «молодежной» энергетики и глубоко осмысленного опыта человека, прожившего долгую и неординарную жизнь. Он поражал своей открытостью, безудержным стремлением познавать окружающий мир, ненавязчиво предлагая нам свое видение этого мира, приглашая почувствовать вкус самостоятельного его изучения. Палыч преподавал русский язык и литературу, казалось бы, совсем не «мужские» предметы.
Каждый свой урок Палыч начинал со слов: «Сегодня такое-то число. Запомните, ребята, этот день. Он не повторится никогда». Вначале мы не понимали смысла этих слов Палыча. Ну сегодня, к примеру, я споткнулся и упал, разбил себе нос, вот этим день и запомнился. Но через какое-то время для многих из нас эти слова уже не казались такими странными и непонятными.
Тема нашей Родины, России была одной из главных на занятиях у Палыча. Россия начинается с малой Родины, где мы родились и росли, и о которой писали в наших сочинениях. Раскрывал Палыч эту тематику очень бережно - через литературные образы достойных и героических людей, через описание родной природы и различных жизненных ситуаций, которое содержалось в произведениях классиков русской литературы. После проверки наших сочинений Палыч зачитывал нам самое лучшее, не называя фамилию автора. Нам страх как хотелось узнать, кто же так отметился, но на вопрос почему он не называет ученика, Палыч неизменно с улыбкой отвечал: «Чтобы нос не задирал». Теперь я понимаю, что Палыч хотел воспитать в нас такие ценности, чтобы на первом месте было не тщеславие, а радость самого творчества и его востребованности.
Весьма трогательно Палыч относился к поэтическому творчеству, говорил нам, что поэзия – это музыка слов, положенная на ноты чувств и разума. Цитировал Иосифа Бродского: "Русский язык таков, что поэзия неизбежна", а затем Палыч добавлял: «Но это только для тех, кто хорошо знает русский язык». Почти на каждом уроке Палыч декламировал одно или два стихотворения, как правило, из классики. Читал он стихи прекрасно, очень проникновенно, явно обладая артистическими данными чтеца и красивым бархатным баритоном. Бесспорно, это имело на нас сильное эмоциональное воздействие. И, конечно, многие мальчишки в тайне хотели бы также освоить искусство чтения стихов, понимая, как это нравится девчонкам.
Палыч очень тонко чувствовал настроение учеников в классе. Когда возникало напряжение или чувствовалась усталость в нашем эмоциональном и подвижном коллективе, он находил способ разрядить обстановку. Например, начинал читать цитаты из школьных сочинений, которые вызывали гомерический хохот всего класса. А того, кто дольше всех не рассмеется ожидал приз – небольшая шоколадка. Иногда, довольно редко, но всегда по ситуации, мы слышали и металлические нотки в негромком голосе нашего учителя. И все понимали, какой железный характер скрывается под внешним спокойствием Палыча.
Расскажу свою личную историю, потрясшую меня в школьные годы. Однажды я был назначен дежурным по классу, и, убираясь после последнего урока, нашел довольно большую по тем временам сумму денег. Все учителя уже ушли, и я сунул деньги в карман, решив, что отдам их завтра. Конечно же, я забыл об этих деньгах, поскольку нужно было готовиться к ответственному футбольному матчу со сборной из параллельного класса. Через два дня на уроке химии наша училка Зинаида Ивановна сообщила, что одна из учениц нашей школы два дня назад потеряла довольно большую сумму денег, которую ей передали родители для оплаты продленки. Я пропустил мимо ушей это сообщение, пытаясь узнать у соседа по парте какое было домашнее задание. День начинался пасмурно – меня вызвали к доске. Я довольно долго стоял на этом лобном месте, тянул время, уточняя условия задачи. Видимо от волнения я вдруг расчихался и полез в карман брюк, чтобы достать платок, и тут из него, как на зло, выпали на пол денежные купюры. В классе повисла напряженная тишина. Потом раздался скрипучий голос Зинаиды Ивановны. «Ага, Бог шельму метит – ты взял чужие деньги, Соколов» - ядовито сказала химичка. – «Такие очевидные доказательства – два дня молчал и держал их у себя, мог бы пять раз отдать». «Я просто забыл», - тихо сказал я. Но меня уже никто не слушал. Поднялся гвалт – кто-то был за меня, кто-то сомневался. Химичка организовала голосование, сказав, что тот, кто покрывает Соколова имеет, видимо, схожие наклонности. Мой лучший друг – воздержался. Что может быть страшнее позорной несправедливости перед всем классом и еще предательства друга? Мне хотелось выпрыгнуть из окна, разбиться, чтобы все видели, что я не виноват. Но тут открылась дверь, и в класс вошел Палыч, которого предупредила моя одноклассница, рассказав о случившемся. «Зинаида Ивановна, успокойтесь, пожалуйста» - обратился Палыч к химичке. «Я полностью доверяю Соколову Сереже, как себе, поскольку хорошо знаю этого молодого человека» - громко и очень уверенно сказал Палыч. - «Потерянную сумму я уже передал нашей потеряшке, а эти денежные средства предлагаю отдать в школьную библиотеку для приобретения книг». Со слезами благодарности Палычу я выбежал из классной комнаты.
Как можно освободиться от мелочности жизни, зависти, внешней и внутренней власти денег? Как подавить в себе мощные животные инстинкты? Только сейчас я понял, что у Палыча были ценности высокого порядка, настолько высокого, что позволяло ему быть свободным в своем жизненном полете и независимым от власти этого убогого душевного мирка. Не знаю, верил ли он в Бога, или у него были свои нравственные принципы, которые по своей сути, думаю, не отличались от божественных заповедей. Мой жизненный опыт дал осмысленное понимание образа моего учителя детства, а мои чувства опрокинулись в светлую грусть об этом настоящем человеке.