Когда говорю себе "нет",
Но под дулом угоды «да».
Я будто расшатываю табурет,
На котором сижу всегда.
Словно выкармливаю лжеца,
Порожденного связью порочной.
Я словно трусливая овца,
Пропитавшаяся тревогой.
Я как будто какой-то твари,
Что проникая, душит затужно,
В свой дом открываю двери
И встречаю ее добродушно.
Терплю тонный вязкий ком,
Не оставляющий в горле просвета.
И я ненавижу потом,
Ненавижу себя за это.
Что отравляюсь «собственным» ядом,
Смакую его по каплям.
«Наслаждаюсь» созданным адом.
Зажимаюсь огромным камнем.
Что в груди осевшим наростом,
Как слой грязи на белом снегу.
Он и есть сублимация комплексов,
От которых еще не сбегу.

И легко сказать, я восстану.
Что достало все, я устала.
Не хочу к себе быть слепа.
Что не буду терять себя.
Не для меня эта западня.
Еще вскормлю в себе бунтаря.
В пример любые приведу намерения.
Желания.
Побуждения.
Все это громкие слова.
И возможно пустые обещания.

Я же знаю, еще жива слабина.
Еще осознание убогого.
И цепляется до конца
Эта проклятая тревога.
Мне схватить бы ее за глотку,
Указав ей очерченный путь,
Не во внутрь чтоб шла, а наружу,
Выливалась в полезную суть.
Мне прочистить бы уши нутра,
Чтобы впредь слышать злость, что с надрывом,
Орет, тормозя. И вина,
Если пойду за своим я порывом,
Не преследовала бы меня.
Мне б ее обратить в свою веру,
Что это лучшее, что могла
Я себе позволить сделать.
С этим всем я росла воедино,
По кускам угощая собой.
Но стратегия есть, и посильно
Становиться буду другой.

И всю природу своего естества
Перебирать мне еще … «по листочку».
И никогда не достичь мастерства.
Не найти, где поставить точку.