Карандаши. Поллитры пытка.
Палитры взвесь.
Глоток, как робкая попытка
остаться здесь.

Художник слился со скамейкой.
В глазах повис,
сбежавшей жёлтой канарейкой,
осенний лист...

Рука поймать его не может,
едва дыша,
касаясь ласково, как кожи,
карандаша,

старается остановить, оставить
его флажок,
чтоб робкий совершить заставить
в вечность шажок...

Он смотрит в осень... Она снова
играет роль!
Либретто старое готово.
Знакома боль...

Шепнет бедняге лист осенне:
- Ты не такой!
И про грядущее спасенье,
и про покой.

Подскажет тихою подсказкой:
- Ты не спеши.....
И усыпит красивой сказкой
про цвет души.

Но неуемность быстрых точек,
клочки штрихов
отыщут жизнь замерзших почек,
запах духов,

вздох поцелуя на скамейке,
единость пар,
шаги ребёнка по аллейке,
воздушный шар,

скок воробьёв, их тарахтенье
и хоровод,
и всехнее весны хотенье,
её приход,

уход и превращенье в лето....
Так много раз...
Художник знает, - он все это
от смерти спас...

И карандаш остро отточен,
ещё пока.
Но бег его уже не точен, -
дрожит рука...

Глаза заглядывают в вечность.
Он знает, что,
сжимает в пальцах бесконечность...
Его - ни кто........