Я не помню своего имени, откуда я и кем был,
Знаю только свой номер порядковый,
Свою прошлую жизнь я давно позабыл.

Ошейник до крови хрупкое горло сдавил,
Голос звонкий превратился в хриплый шёпот и стон,
Вежливый санитар вновь таблетками и ударами меня угостил.

Эти стоны за стенами, эти крики за окном,
Каждый час ко мне они приходят,
Чтобы накормить странным горьким веществом.

Мое тело просит смерти, разум просит отдохнуть,
В этом месте нет спасения, все кончины здесь лишь ждут.
Если ты попал однажды, то к свободе не свернуть.

Протяни мне руку помощи, прошу,
Я ведь верю, ты не можешь быть жестоким,
В этой комнате лишь смрадом с пылью я дышу,
Смилуйся над жалким психом босоногим.

Меня опять сковали и заставили от тебя отречься,
Пропускали электрический ток и обливали ледяной водой,
Это их веселит, только через боль других они могут развлечься,
Когда уже я обрету за все свои страдания и унижения покой?

О небеса, что это за голос нежный,
Словно ангел поет о свободе в клетке стальной.
Он наверное тоже, как и все здесь узник грешный,
Жаль, что он познал этот страшный мир и гнилой.

Во мне снова возродилось радости нежное чувство,
Слёзы текут по щекам от счастья, а не от зла,
Не сойти с ума в этом месте уже искусство,
Только и тебя со временем поглотит эта ужасная мгла.

Сегодня, через маленькое окно со стальной решеткой в стене я услышал нежное пение, Оно было коротким, но таким приятным, что я, за долгое время, впервые смог отдохнуть. Я не знаю, что это была за песня, и на каком языке, но это было так, словно я смог вырваться наружу своим духом и понять, что такое свобода. Я мечтал о свободе, о том, как я увижу своих родных и друзей. Меня переполняли разные чувства и мысли, я оказался дома, в месте, где я буду окружён любовью, а всё это забудется страшным сном. А еще через несколько мгновений я вновь вернулся в это больное и израненное тело. Пение сменилось грубыми голосами и звуками деревянных дубинок о свежую плоть, потом всхлипы, крики и плачь. Больше я никогда не слышал ни голоса нежного, ни прекрасного пения...

Вы... Кто хочет видеть слезы,
Вы... Чьи руки все в крови,
Вы... Которые разбили даже грёзы,
Вы... Незнающие улыбок и любви.

Вам дана власть над живыми,
Только все это фальшь лишь,
Как же можно быть такими,
От суда на небесах никуда не убежишь.

Семя зла растет из сердца,
Чернь сжирает разум ясный,
К доброте закрыта дверца,
Голос только слышен властный.

Когда меня везли на очередную процедуру, я смог краем глаза заметить, что несколько палат были открыты. Из них в черных больших пакетах что-то выносили. Четыре человека в белых костюмах следили, чтобы такие, как я, которых заставили чистить эти комнаты, не пропустили ни одного сантиметра. Они заставляют нас убирать и чистить за теми, кто больше не смог быть в этом санатории. Мы отвозим тела в одно здание. Над его широкими дверьми красуется странный символ, он чем-то напоминает пламя и цветок одновременно. Внутри стоят печи и стальные столы. В углу виднеются различные инструменты, которыми тела разделяют на части, чтобы они лучше горели. Но это все происходит днем. А потом, уже ближе к вечеру, через окошко можно разглядеть черный дым, который идет из огромных труб. В эти вечера даже воздух становится более плотным и зловонным, везде запах горящей плоти.

Смерть обрел опять невинный,
Стал свободным от оков,
Он прошел путь столь длинный,
Но достиг он свой мир снов.

Нас выводят на прогулку,
Чтоб не сдохли быстро мы,
Подают воду и булку,
Чтоб не спятили умы.

Завели толпой куда-то, усадили за стол всех,
Вынесли нам мяса, фрукты,
Но слышен палачей был дикий смех.

Сегодня прекрасный день, даже по здешним меркам. Мягкий солнечный свет успокаивает разум, свежий воздух помогает дышать полной грудью, хоть это и больно, но все же дышать легче. Среди разных обреченных я узнал, что сегодня нам дадут немного фруктов в мяса. Это сделано для того, чтобы мы смогли немного поправить свое здоровье. А еще говорят, что такие обеды будут длиться недели две, а то и все три. У меня это здесь впервые. До этого я ел лишь хлеб чёрствый и пил воду, какую-то мутную и горькую воду. Делаются такие обеды для того, чтобы мы смогли восполнить немного силы. После того, как мы сможем держать инструменты и не падать от потери сознания, нас заставят строить еще один корпус. Он будет состоять из пяти этажей. Его цвет будет салатовым. А больше я ничего и не знаю, хотя и уверен, что это тоже будет страшное место.

Снова строим корпус новый,
Будут свежих завозить,
Он уже почти готовый,
Заезжайте погостить.