И никто ничего не сказал,
просто молча уткнулся в дорогу.
Новый дом превратился в вокзал,
дни съедая собой понемногу.
Даже счастья успеть пожелать
не хватило ни время, ни силы.
Лишь в углу тихо плачет кровать
со следами любви и малины.
Как затравленно, молча уйти,
нам казалось геройски красиво,
чтобы не обернуться в пути,
а внутри хуже, чем Хиросима.
Сколько раз возвращаться в пустой
в тишине позабытых вещей
можно в дом, но дорогу домой,
преградили шестнадцать клещей.
Не боюсь, я безкровный давно,
ты её жадно пьёшь с мозгом в ужин.
Вот такое у нас здесь кино:
я тебе и не мил, и не нужен.