- Не хочу! Не пойду! - вся в слезах и соплях орала девчушка лет пяти.

Вот уже полчаса Петька пытался отвести младшую сестру к стоматологу. Но та намертво вцепилась в скамейку и сдавать позиции не собиралась. Он уж и подкупить ее пытался, и люлей надавать грозил - ни в какую. Даже укусила пару раз.

— Ты чего орешь на все Иваново? - зло прошипел парнишка, оглядываясь по сторонам, словно бы в надежде на чью-то помощь.

Но никто не спешил принять участие в этом балагане. Некоторые прохожие с сочувствием смотрели на ребенка. Понятное дело - страшно зуб выдирать. Некоторые - с осуждением, мол, что за брат такой, сестру успокоить не может. А Петька чего? Мать с работы не отпустили, вот и пришлось. Как будто ему самому больно уж хотелось.

— Ирка, я сейчас отцу позвоню! - пригрозил парнишка.

Конечно, на деле, никому Петька звонить не собирался из-за таких-то пустяков. Тем более, отца отвлекать от столь ответственной работы. Он же у них пожарник. Петька отца очень уважал и гордился, что тот - настоящий герой. Сам часто мечтал в детстве, что по его стопам пойдет. Но мать... Видел Петька, как она тайком плачет - переживает за мужа. Вот и решил он, Петька, что расстраивать ее не будет никогда в жизни. Пусть и пожарником не станет, чтоб мать не переживала, но зато та будет спокойна. Потому и стыдно как-то Петьке было кому-то звонить. Что он, не мужчина разве, с девчонкой сопливой не справится, когда его отец каждый день десятки жизней спасает?

Ирка икнула, с несколько секунд осмысливая слова брата, шмыгнула красным носом и заверещала пуще прежнего:

— Хоть президенту! Все равно не пойду! Там щипцы страшные, а еще эта тарахтелка, и они уколы ставят больнющие! Пусть так и шатается! Хоть год, хоть два, да хоть всю жизнь!

Петька тяжко вздохнул: ну да, есть такое неприятное дело. Как человек, он сестру понимал, но вот как старший брат... Сказано ведь, значит, надо. Поэтому он решил подойти к решению вопроса с другой стороны:

— Ирина, если сейчас не удалить зуб, то новый не вырастит. Будешь беззубая ходить. Или того хуже - резать десну придется.

Девочка испуганно уставилась на брата, замолчав. "Ну, - обрадовался Петька, - подействовало". Но не тут-то было. Уже через секунду Ирка завыла от страха похлеще пожарной сирены.

— А кто тут так орет у нас? - раздался знакомый Петьке голос.

Парнишка обернулся - точно, Гриня. Вечно всклокоченный, неряшливый хулиган.

— Привет, конопатый. - хлопнул Петьку по плечу одноклассник. - Чё, сеструха твоя?

Петр кивнул. Гриня ему не нравился. Он таких дерзких и наглых людей сторонился. А, может, даже побаивался. Мать с детсадовского возраста ему твердила: "От хулиганов ничего хорошего не жди - у таких всякое на уме быть может". Поэтому Петька в тайне мечтал, чтоб Гриня шел дальше своей дорогой, а он как-нибудь уж сам. Но одноклассник, кажись, и не думал сваливать:
— А чё воет?

— К стоматологу не хочет. - сдержанно ответил Петька, тем самым показывая, что общаться больно-таки не намерен.

— Ааа! - понимающе протянул школьный хулиган. - Знакомо. У меня две таких чуть постарше - тоже вредничают порой. Но ничего. И в больницы вожу, и обеды готовлю, уроки у них проверяю как могу. А кто, если не я? Батя наш на зоне пятый год, мать... - Гриня заметно погрустнел, отводя взгляд, словно о чем-то глубоко задумался, но потом встрепенулся и махнул рукой. - ...не до нас ей, короче.

"Надо же - подумал Петька, - а нам так врал, что отец у него моряк. Да и мать приходила на собрания, хоть и редко. Красивая женщина, всегда накрашена, духи дорогие, правда, одевалась чуть вульгарно, но кто б подумал".

— Слышь, конопатый, а дай-ка я с ней поговорю. - внезапно предложил Гриня.

Ира прекратила реветь и озадачено посмотрела на брата. Петька, в свою очередь, крепче сжал ручонку сестры, намереваясь уже дать дёру. И одноклассник, словно бы, прочитал его мысли:

— Да не боись ты. Я на этом деле собаку съел.

Петька чутка поразмыслил: "Никогда не слышал, чтоб Гриня малышей обижал. Только дрался со сверстниками и старшеклассниками. Так там, может, и по делу - кто его знает. Да и мать расстроится, если Ирку к врачу не отведу". - и, хоть и нехотя, но отпустил сестру. Та озадаченно плюхнулась пятой точкой на скамейку, во все глаза глядя на незнакомца и утирая сопли. Гриня сел на корточки и подмигнул девчушке:

— Эй, принцесса, тебя как звать?
— И-ира... - икая, недоверчиво протянула девочка.
— А я - Гриня. Ирка, ты че брата не слушаешься?
— Боюсь к стуматолоку. - всхлипнула девчушка, едва сдерживаясь, чтоб снова не зареветь, но все же пояснила. - Больно.

Гриня задорно присвистнул:
— Больно? Нее, этно еще терпимо. А ты глянь че покажу. - с этими словами парнишка закатывает правый рукав по локоть. - Кровищи было - жуть. И на спине такой же.

Ирка завороженно посмотрела на гринину руку, где красовался огромный шрам и непроизвольно выдохнула:
— Ого
— Вот те и "ого". А хочешь расскажу откуда?
Девочка кивнула.

— Ну, короч, был я малой, девяти лет примерно. Сеструхе средней только четыре исполнилось. Родаки забухали, и нас к себе на время взяла соседка сверху - тетя Галя. Она женщина вообще во, - Гриня поднял большой палец вверх, - Кстати, стоматолог. Вот тут работает, да. Ну ладно, короч. Решила в тот день тетя Галя курицу запечь. А мы, босяки, такую роскошь только по телеку видели и в жизни не ели. Благодарные, попросились за энтой курицей в магаз сгонять, пока тетя Галя по дому шаманит. Она нам деньги дала, и пошли мы с сеструхой. А магаз у нас за домом был, сразу за пустырем. А на пустыре на этном гаражи и собак бродячих тьма. Туда мы дошли, закупились по списку, что тетка дала, да домой быстряком. Я пакеты понес, а Танька - сеструха - попросилась курицу этну нести. Уж так ей тоже помочь хотелось. Ну и разрешил я ей. Эх, зря. Ну, короч. Несет Танька курицу, к себе так бережно, как пупса, прижимает, мурлычет себе там че-т под нос. Довольная. И толь че-т зарадовался я за Танюху, то ль задумался - не помню уж - но по сторонам не смотрел. Вдруг сеструха как завопит. Смотрю - свора собачья. Откуда только набежали? И на нас. Ну я сразу смекнул - курицу почуяли. Собаки знаешь какие лютые, когда голодные? Черти энтаки, ничего не боятся. Окружили нас, рычат, но пока не кидаются. Я - Танюхе: "Бросай курицу и бежим". А сеструха-дуреха, только пуще ее к себе прижимает. Я Таньку за руку тяну. А она сжалась вся и ни с места. Собаки лают, рычат и тут одна как прыгнет. Я в нее пакетом. А сам только и успел, что сеструху прикрыть. О себе не думал, главное, ее пусть не трогают, а меня - хоть загрызут. - Гриня рассказывал хоть и коряво, но зато так живо гримасничал.

"Сейчас заревет" - подумал Петька и посмотрел на сестру. Но Ирка восторженно вылупилась на Гриню, разинув рот и затаив дыхание. Честно сказать, и сам Петька был ошеломлен рассказом одноклассника. А тем временем Гриня продолжал:

Я уже с жизнью прощался, как слышу тетя Галя кричит: "Пошли вон". И камнями в собак, камнями. Те заскулили и разбежались. Оказывается, тетка переживала как мы одни через пустырь-то пойдем и с балкона смотрела. Ну, короч. Танька ревет - испугалась сильно. Тетка причитает. А я стою и боли не чувствую. Ну вот совсем. Только руку и спину печет, и словно кофта липкая какая-то. Гляжу, а с рукава кровища капает. Вот тогда до меня и дошло. Больно стало - не описать. Тетка нас в охапку и в больничку. Короч, швы накладывали, от столбнячки уколы кололи. Месяца два еще на перевязки ходил. А самое главное, знаешь, что я понял? Ну как понял, мне тамошний доктор-хирург сказал.

— Что? - подавшись вперед, с горящим взглядом выдохнула девчушка.
— Только, чур, Ирка, по секрету.
Девочка кивнула.
— Он сказал: Боль, Гриня, проходит, а храбрость, она, этно, в душе навсегда. Поняла, да? - улыбнулся парнишка.

Ирка шмыгнула носом и, слезая со скамейки, деловито подошла к брату, заявив:
— Пошли к твоему стуматолоку.

Петька кивнул, но как-то машинально. Он хорошо помнил тот случай, как Гриня ходил в школу весь в бинтах и мальчишкам хвастал, что это его хулиганье местное в драке покоцало. Стало быть и в этом соврал. Только почему?

— Ты, этно, Петька сеструху к Галине Ситовой веди. - хлопнул по плечу одноклассника Гриня, улыбаясь. - Запомнил? Этно тетка моя. Доктор она хороший. Я вот как она хочу людям помогать... А иначе зачем тогда жизнь дана? Но с моими оценками - лишь бы доучится. А там... Может, хоть санитаром возьмут. Пока-то я тут дворником подрабатываю. И еще... Петька, слышь, ты этно... Короч, ничего нашим не рассказывать, ладно? Жалеть там начнут и все такое. А я этного не люблю.

Петька опять кивнул и опять по инерции.

— Ну, принцесса, слушайся брата. - подмигнул Ирке Гриня. - Он у тебя знаешь какой? Во. - парнишка поднял большой палец вверх. - Хорошист и спортсмен. Далеко пойдет. - с этими словами парнишка помахал на прощание Петьке и его сестре. - Бывайте, свидимся.

Петька стоял и смотрел вслед уходящему Грине. "Вот все говорят: хулиган-хулиган, а на деле... - думал он. - Настоящий герой. Я бы так, наверное, не смог. Как, оказывается, мало мы знаем о других с чужих слов. И как, оказывается, часто беремся по незнанию судить".

— Петь, а, Петь. - потянула брата за рукав Ирка. - А Гриня - твой друг?
— Нет. - вздохнул парнишка и тут же ощутил некое сожаления. - Хотя, может и зря, что я с ним не общаюсь.

Девчушка призадумалась немного, чуть склонив рыжеволосую голову набок. Но тут же просветлела, восторженно предложив:
— Петь, а давай Гриню в гости позовем?

Парнишка кивнул. Ирка засмеялась и потянула брата в сторону стоматологической клиники:
— Ну, пошли уже.

В этот день было солнечно. На дорожке небольшого скверика возле клиники кто-то уронил хлеб. Воробьи дрались за лакомый кусочек и чирикали от нетерпения. Пахло талым снегом и, почему-то, корицей. Весна.

Петька вел Ирку удалять зуб. И именно тогда решил, что он постарается сделать все, чтобы мечта Грини - помогать людям - исполнилась. А иначе зачем тогда дана жизнь?