Мы рождаемся каждый — в отдельном аду,
Где голос отскакивает от стен.
Нас учат искать друг в друге звезду,
Но центр любого — никем не согрет.

Ты можешь касаться меня до кости,
Ломать мою кожу дыханьем своим,
Но есть глубина, где кончаются «мы»
И начинается чёрное «один».

Мы верим словам, как последней воде,
Клянёмся, что поняли боль до конца.
Но каждый уходит к своей темноте,
Неся её молча в пустых черепах.

Ты видишь мой взгляд — но не тот провал,
Где мысли стираются в серую пыль.
Я там ежедневно себя терял —
Без крика. Без имени. Без могил.

Мы делим постели, маршруты, еду,
Горячие клятвы, ночной разговор.
Но каждый проходит личную тьму
Один, как приговор.

И сколько бы ни было света и тел —
Ни близость, ни вера не рушат стен.
Внутри человека — пустой предел,
Куда не ступает никто. Совсем.

И страшно не то, что вокруг темно,
Не то, что любовь не всегда спасёт.
А то, что ближе тебя никого —
И всё равно никто не войдёт.