Дирижер
Вспыхнет свет, затихает шумный зал,
Он встает у пюпитра, как царь пред народом.
Взмахнет палочкой — хаос секундный пропал,
Уступая права сумасшедшим аккордам.

Он одними глазами стреляет в басы,
А рукою зовет скрипок нежные звуки.
В этот миг замирают земные часы,
И летят над оркестром крылатые руки.

И беснуется буря, лавина растет,
То взрывается медь, то флейтист причитает.
Дирижёр эту бурю к финалу ведет,
Взмах — и всё в абсолютной тиши замирает.

Орган
Тяжёлый бас взрывает тишину,
Орган вздыхает в сумраке собора.
Он держит небо, выгнув крутизну
Своих ладов и трубного узора.

Внутри него — дыхание веков,
Лавина звука, буря и стихия.
Он говорит на языке Богов,
Где ноты, как пророчества святые.

Гудит регистр. Мятежный, мощный вал
Сметает прочь людскую суету.
Творец его не просто создавал,
Он в камне заковал саму звезду.

И ввысь летят, ломая плоть и стены,
Аккорды, уходящие во мрак.
Орган — владыка вечной громкой тишины,
Которую разрушить невозможно нам.

Рояль
Огромный, чёрный, глянцевый, как птица,
Он замер на подмостках в тишине.
В его глубинах столетний сон таится,
Готовый вспыхнуть звуком на волне.

Распахнута крылатая вершина,
Рядами клавиш скалится фарфор.
Он — сложная, сакральная машина,
Ведущая с оркестром вечный спор.

Под пальцами взрываются аккорды,
То глухо ропщет раненый басок,
То рассыпает звонкие пассажи,
Вскипевший над регистром голосок.

В нем бьется пульс классических симфоний,
И джаза сумасшедшего излом.
Рояль — король безумствий и гармоний,
Венчающий искусство торжеством.

Скрипка
Она томится в тишине футляра,
Похожая на хрупкое дитя.
Но оживает от того удара,
Что нанесет смычок, едва шутя.

И запоет, навзрыд и безрассудно,
Взлетая к самым дальним небесам.
Ей удержать людские слезы трудно,
Она их плачет, веря чудесам.

Четыре струны — тонкие, как нервы,
Дрожат под смычком, обжигая слух.
В ее напеве — и последний, и первый,
И самый чистый, самый светлый дух.

Она то стонет раненою птицей,
То вдруг смеется в золотом луче.
И вечность продолжает длиться,
На этом узком, трепетном плече.

Барабаны
Они молчат, пока идет вступление,
Большие, круглые, в мерцании лучей.
Но в них живет земное притяжение,
Шаманский зов безумных дикарей.

Взмахнут палочки — и воздух разорвется,
Ударит в грудь упругая волна.
В единый миг весь зал перевернется,
Когда проснется баса безумная волна.

Они — скелет и сердце каждой песни,
Тяжелый пульс, диктующий права.
И рок, и джаз становятся чудесней,
Когда грохочут дробью барабана голоса.

Тарелок медь взлетает ярким взрывом,
Качает ритм, как яростный прибой.
Барабанщик дышит бешеным порывом,
Ведя весь этот сумасшедший бой.

Флейта
Она тонка, как стебель камыша,
И звук её прозрачен и чарует.
Ловя аккорды, замерла душа,
И мир притихший радостно ликует.

Дыханье ветра превращая в песню,
Она порхает птицей в вышине.
И не найти мелодии чудесней,
Что тихо растворяется в душе.

В ее ладах — прохлада горных рек,
Шуршанье трав и утренний туман.
Под этот звук забудет человек
Про боль потерь и про земной обман.

Она не оглушает, не зовет на бой,
Она крадется ласковым лучом.
И разливается хрустальной чистотой,
И примиряет сердце с тишиной.

Саксофон
Изгиб латуни в золотых лучах,
Он дышит ночью, городом и дымом.
В его хрипящих, чувственных речах ,
Тоска о самом нежном и любимом.

Он начинает тихо, не спеша,
Перебирая клапаны лениво.
И плачет очищенная душа
В изломах джазового перелива.

То закричит испуганно во мглу,
То заворчит, как старый добрый баритон.
Прижавшись лбом к холодному стеклу,
Ловлю его тягучий, хриплый тон.

В нем страсть ревнует, плавится неон,
И одиночество танцует свой фокстрот.
Король нуара — старый саксофон,
Размазывая блюз по каплям нот.

Гитара
Ей не нужны соборы и оркестры,
Она поет в кругу живых друзей.
Визжат лады, натянуты, как нервы,
В простых руках романтиков и бунтарей.

Шесть струн — шесть судеб, связанных узлами,
Корпус из кедра, тонкий гриф в руке.
Она поет с дУшами людскими,
На самом честном, звучном языке.

То зазвучит испуганным фламенко,
То хриплым блюзом выльется в ночи.
Ей подпевает эхо в старом доме
И пламя догорающей свечи.

Она хранит дорожные рассветы,
Дым от костра и шепот до утра.
Пока на ней слагаются куплеты,
Жива в сердцах звенящая пора.
Ноябрь 2025г